Книга Константин. Адмирал Великого океана, страница 20 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Согласен.

— Вот и славно. Кстати, не хочу тебя пугать, но если ты об этом нашем разговоре хоть кому-нибудь, включая попа на исповеди, расскажешь…

— Понял, не дурак.

— А раз не дурак, бери перо с бумагой и пиши Надежде Алексеевне прощальное письмо. Дескать, так и так, вынужден уехать, не поминайте лихом.

Сенсационное известие о том, что великий князь Константин — фактически второй человек в государстве — оставляет Петербург, чтобы отправиться на самый край обитаемого мира, всколыхнуло не только столицу, но, пожалуй, и всю империю.

Высшее общество сразу же разделилось на две неравные фракции. Первая и, замечу, наиболее многочисленная откровенно радовалась моему отъезду, считая назначение наместником чем-то вроде опалы. В другую вошли сторонники реформ, прекрасно отдающие себе отчет в том, что с моим отбытием их позиции серьезно ослабнут.

А вот среди людей более низкого ранга нашлось немало таких, кто увидел в этой экспедиции «возможность». Моряки справедливо полагали, что корабли рано или поздно вернутся в родную гавань, а их команды получат соответствующие заслугам награды, что в итоге весьма плодотворно скажется на карьере.

Предприниматели надеялись, что рядом с таким человеком как я найдется возможность увеличить свои капиталы. И даже среди крестьян нашлось немало тех, кто готов был завербоваться ко мне в команду, чтобы оказаться как можно дальше от центральной власти, чиновников, помещиков и городовых.

В общей сложности в экспедиции должны были принять участие полдюжины парусно-винтовых фрегатов с корветами и еще, как минимум, столько же коммерческих пароходов, что автоматически превращало ее в самое масштабное предприятие со времен начала российского освоения Дальнего Востока и Америки.

Дата отправления окончательно назначена на конец апреля, а пока корабли и люди готовились к беспрецедентному плаванию, в высоких кабинетах не прекращались бесконечные заседания.

Оправившееся от первого шока руководство РАК во главе с Политковским прилагало отчаянные усилия, чтобы сохранить сложившееся положение дел. Я же, в свою очередь, после тщательного ознакомления как с документами, так и с личными отчетами своих подчиненных, благо почти все служившие на Аляске и Камчатке офицеры числились по флоту, все больше приходил к выводу о необходимости кардинальных перемен.

Причем не только на Аляске. Дела на дальневосточных рубежах империи обстояли, мягко говоря, не самым лучшим образом. Практически лишенные населения обширные территории, огромные, но, к сожалению, все еще не разведанные богатства недр, не имеющая защиты протяженная береговая линия. И со всем этим нужно было что-то делать.

Но для того, чтобы совершить все необходимые преобразования, мне требовались поистине неограниченные полномочия, предоставить которые мог только один человек — царь. Без них не следовало даже начинать. И вскоре такой разговор у нас состоялся.

— Ты все еще хочешь отправиться туда? — озабоченно посмотрел на меня Александр.

— Ты ведь знаешь, пасовать перед трудностями не в моих правилах.

— Да ты упрям. А я уже почти сожалею, что согласился отпустить тебя, — признался брат. — Ты очень нужен мне здесь.

— Не переживай, я довольно скоро вернусь.

— Уверен?

— Конечно. Правда, мне кое-что понадобится.