Онлайн книга «Константин. Восточный фронтир Империи»
|
— Богатый опыт. Сколько же тебе лет стукнуло? — А кто же его знает, господин начальник. Я, не извольте гневаться, ни грамоте, ни счету не обучен. Но старики сказывали, родился я в тот самый год, когда господ за восстание в Петербурхе ссылать начали. — Это что же получается, — изумился я, — тебе еще и сорока нет? — Должно так, — пожал плечами казак. — Что уж тут, пожил на свете… — А если я, к примеру, не желаю на завод? — осмелел внимательно прислушивавшийся к нашему разговору казак в многократно штопанной солдатской форме еще Николаевского образца с таким прохиндейским выражением на лице, что хоть сейчас на каторгу. — Кто таков? — Казак, ваше превосходительство! — вытянулся он, преданно поедая меня глазами. — Вижу, что не кобель. Из штрафованных? — Так точно! — И работать не желаешь? — Так точно. Из кантонистов я. С самого рождения в службе состою! — А в штрафные за что попал? — Ни за что, ваше превосходительство! Оговорили меня, как есть, оговорили… — Что же ты врешь, мерзавец! — снова вмешался капитан, очевидно успевший в достаточной мере ознакомиться со своими подопечными, после чего повернулся ко мне и принялся за доклад. — Нижайше прошу у вашего императорского высочества меня простить, но этот казак, по фамилии Ранцев, бессовестно лжет. Хотя и впрямь происходит из штрафованных солдат. Первый раз был осужден за кражу казенного имущества, прогнан сквозь строй, после чего переведен в батальон внутренней стражи. Затем был уличен в убийстве и ограблении паломника, который, впрочем, оказался беглым каторжником, благодаря чему Ранцев сумел избежать виселицы. — Какая любопытная биография, — покачал я головой. — И что же, капитан, ты знаешь истории всех своих подопечных? — Это моя обязанность! — твердо отвечал тот. — Хвалю. Как тебя… — Капитан Марков! К услугам вашего императорского высочества! — И что все таковы? — Не все, но многие. Из-за чего поддержание хотя бы минимальной дисциплины требует самых строгих мер. — К сожалению, капитан прав, — мрачно согласился с офицером Муравьев. — Среди штрафованных хватает осуждённых за тяжкие преступления. Многие из них за годы службы совершенно отвыкли от производительного труда и менее всего способны стать хорошими земледельцами… — Что же с ними делать? — Даже не знаю, Константин Николаевич. Есть мнение расселять их по казачьим семьям в качестве помощников, чтобы они понемногу втянулись в сельский быт и потом, встав понемногу на ноги, смогли вести самостоятельное хозяйство, но… — Ни черта с этого не выйдет! — поморщился Тацына. — Гнать их надо отсюдова! — Думаешь? — Чего тут думать. По рожам видать, таким только жрать, спать и девок щупать, а что до службы или работать, так хрен там! — Ладно. Подумаем еще. Как сказал один умный человек, нет отбросов, есть кадры. — Это ж кто такой? — Ты его не знаешь, — усмехнулся я, чтобы не рассказывать казаку об адмирале Канарисе. — Кузьма Прутков, я полагаю, — вмешался Муравьев. — Только он иначе выразился. — «Всякий необходимо причиняет пользу, будучи употреблен на своем месте». — Вот только куда их употребить? — Найдем. Кстати, генерал, что скажешь о Маркове? — Черт его знает, Константин Николаевич. Вроде за дело человек радеет, да только как-то без ума. Казаков своих держит не то что в строгости, а даже в лютости. Дня еще не было, чтобы кого-нибудь не порол. По первости пытался даже на моих рыкнуть. Пришлось охолонить малость. Не то уже бы, чего доброго, рыб кормил. Мы — донцы к такому не привычные! |