Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 60 – Иван Оченков, Антон Перунов

[3] Приговоры участникам декабрьского восстания делились по разрядам, зависящим от степени вины. Руководителей, шедших вне разрядов, повесили. Остальных наиболее виновных приговорили к двадцати годам каторжных работ. Всего было 11 разрядов.

[4] Речь идет о знаменитом Кардифе.

Говорят, что на Руси-Матушке испокон веков всего две беды, дураки да дороги. Может и так, особенно когда первые строят второе. Но если на дурные дороги обращает внимание добравшееся по ним начальство, то совсем беда! И хотя я прибыл в славный город Николаевск-на-Амуре по морю, пути сообщения не остались без моего внимания. Их тут, попросту говоря, нет. Ну если не считать самой реки Амур.

Назвать дорогами то, что связывает немногочисленные деревни и посты края, нельзя даже из вежливости. Да что там в крае, в самом городе мощеных улиц нет и не предвидится, отчего при первом же дожде эти с позволения сказать бульвары превратятся в болота. Даже характерных для Дальнего Востока и Сибири в моем времени дощатых тротуаров еще нет. Или не додумались, или, что вернее, просто не дошли руки.

То же касается зданий. Административные еще строятся, поэтому присутственные места и штабы вынуждены ютиться в кое-как приспособленных избушках или стоящих на приколе судах. Про жилые и говорить нечего. Самыми распространенными строениями в новом городе являются землянки и балаганы. Последние представляют из себя некий симбиоз из землянки и сделанной из дерева юрты. Отопление практически везде по-черному, ибо если плотников более или менее хватает, то печники нарасхват. Ей богу, вошедшие в будущем в фольклор «дальстроевские бараки» по сравнению с этим образец комфорта и классической архитектуры.

Кое-что уже сделано. Возводятся казармы и магазины. Приехавшие прежде других «петропавловцы» успели поставить себе избы, но в целом вид у города неприглядный. Хотя есть конечно и положительные стороны. В чем Муравьев, а точнее начальствовавший тут несколько ранее Невельской –молодец, то в том, что несмотря на все трудности начал строить мастерские и какую-никакую промышленность.

Первая ласточка этой самой промышленности уже готова полететь или точнее поплыть. Ибо это колесный пароход. Машину для него купили сразу же после окончания войны в 1855 году в Америке. Годом позже доставили, но установить сразу не успели. Однако теперь работы практически окончены, и первенец отечественного парового судостроения на Дальнем Востоке весело попыхивает дымом из высокой трубы.

— Как нарекли сей шедевр? — поинтересовался я, не без любопытства рассматривая маленький кораблик.

— «Амур»! — с радостью отрапортовал руководивший постройкой инженер Романов.

— Оригинально! — хмыкнул я, невольно покосившись на одноименную реку. — А второй? — обратил внимание на стоящий на стапеле корпус.

— «Лена».

— Поначалу хотели наименовать в честь вашего императорского высочества «Великим князем Константином», — пояснил сопровождавший меня Муравьев, — а второй «Великой княгиней Ольгой».

— В честь королевы Вюртембергской? [1]

— Точно так-с. Но потом решили, что эти маленькие корабли не годятся для столь громких названий.

— А вот за это большое человеческое спасибо! — усмехнулся я. — Довольно и того, что в честь меня любимого названо сразу несколько кораблей и судов моей же эскадры.