Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 16 – Иван Оченков, Антон Перунов

Экипаж состоял из вооруженных матросов и нескольких морских пехотинцев, главной задачей которых было обслуживание их главного калибра — массивной митральезы на шлюпочном станке.

Заметив отчаянно гребущих индейцев, Мелетин тут же приказал машинисту дать полный ход и пустился в погоню. Несмотря на то, что паровой машине нужно было время, чтобы набрать ход, они довольно быстро начали настигать бегущих с острова налетчиков, и тут произошло странное. Часть дикарей развернули свои лодки и погребли ему навстречу, очевидно собираясь взять катер на абордаж.

— Приготовиться! — велел своим подчиненным лейтенант и сам встал к штурвалу.

Первое каноэ он потопил, ударив по нему форштевнем. Раздался треск, затем яростные крики, которые, впрочем, никто не расслышал, поскольку начала стрелять картечница. Тяжелые крупнокалиберные пули вспарывали обшивку утлых индейских суденышек, разрывая заодно тела управлявших ими людей. Три лодки из пяти погибли почти одновременно, а прорвавший их строй катер уже разворачивался, чтобы окончить начатое дело.

Напрасно один из тлинкитов метнул свое копье, бессильно скользнувшее по планширю русского корабля. Другие пытались стрелять из ружей, но из-за качки делали один промах за другим, а потом морпехи закончили перезарядку митральезы… и скоро все было кончено! Все пытавшиеся атаковать русских каноэ оказались потоплены, а единственный индеец, кому посчастливилось уцелеть, был выловлен русскими из моря и жался теперь к борту катера, стуча зубами не то от холода, не то от страха.

— Черт, а где же остальные? — немного растерянно спросил Мелетин, оглядывая горизонт.

— Извольте видеть, ваше благородие, — охотно пояснил унтер-офицер Стычиев, — вон махонькие точечки. Это ихние, значит, каноэ.

— Эдак мы их не нагоним.

— Это как пить дать. К тому же, кто знат, может еще индиане поплывут с острова, да еще боле чем прежде. Хорошо ли будет?

— Твоя правда, — кивнул офицер и с несколько большей приязнью посмотрел на пленника, которого минуту назад готов был распорядиться выбросить за борт. — Выходит, эти колоши — герои, пожертвовавшие собой, чтобы спасти остальных?

— Не больно-то он на героя смахивает, — ухмыльнулся кто-то из матросов, глядя на все еще клацавшего зубами дикаря.

— Дайте ему водки, — распорядился лейтенант, протягивая флягу.

— Вольно ж вам, вашбродь, добрый продукт переводить, — пробурчал про себя унтер, но перечить не стал и буквально насильно влил в тлинкита полчарки хлебного вина, отчего тот окончательно впал в ступор и до самого окончания плавания вел себя примерно, не пытаясь буянить.

Таким образом тойону Штатлейу и части его людей удалось избегнуть своей участи и добраться до родной деревни. Где их встретил все еще недовольный тем, что его не взяли в набег, сын вождя — Кухкан.

— Послушай меня, — мрачно велел ему Штатлейу, — сейчас мне придется ненадолго отойти от дел. А ты, когда все успокоится, отправишься на торг к русским и скажешь, что всегда был за мир с ними, из-за чего и не присоединился к нападавшим. Что тлинкиты из кланов Киксади, Кагвантан, Дешитан и Нанъяайи, объявившие войну русским, — твои враги и, если бородатые пришельцы дадут тебе оружие, ты готов сразиться с ними.

— Но отец!

— Слушай, что я тебе говорю, мальчишка!