Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 287 – Иван Оченков

— Княже, ты где? – раздался голос Аникиты снаружи.

— Кто это? – перепугалась Ксения.

— Не бойтесь, царевна, это мой человек, впрочем, не надо, чтобы он вас видел, так что я вас покину, а вы пока подумайте над тем, что я вам сказал.

— Как зовут этого вашего человека? – почти простонала царевна.

— Зачем вам это знать? Впрочем, извольте – его зовут Аникита Вельяминов, он командовал моими рейтарами в Швеции.

— Боже мой, я пропала! Опять этот предатель!

— Что, вы знакомы?

— Он и его семья с нами были в родстве немалом, но когда появился самозванец, он одним из первых перешел на его сторону. Даже родная мать прокляла его за эту измену, но он не отступился.

— Чудны дела твои, господи! – сказал я и вышел навстречу Аниките.

— Князь, бояре расходиться собираются, хотят поклониться за хлеб, за соль…

— За брагу, за аквавит… – продолжил я. – Ну пошли, чего там, дело хорошее.

— А кто там, князь? – полюбопытствовал Вельяминов, пытаясь заглянуть за полог.

— Много будешь знать – скоро состаришься!

— Девки, поди?

— Ага, и все справные, как Анисим любит.

— Анисим сказывал, что ты, надежа, едва ли не схимником заделался.

— А с чего ты взял, что я с ними блуд творю? Они там за меня угодникам святым молятся и акафисты поют, правда, тихо совсем.

— Да ну тебя.

Осада тем временем продолжалась. К ополчению все время подходили новые отряды, иногда небольшие, в несколько человек, а иногда и довольно крупные – в две-три сотни. Так что силы, изрядно поредевшие в сражении с Ходкевичем, скоро были восстановлены. Однако князь Пожарский, постоянно получавший известия с разных концов страны о различных бесчинствах, творимых разного рода разбойниками, нередко формировал отряды ополченцев, которые и посылал для борьбы с ними. Одно поручение такого рода было дано Аниките Вельяминову, посланного очистить от воровских казаков небольшой городок Устюг-Железный. Основой его отряда должны были стать рейтары, усиленные казаками, причем последних было раза в два больше, чем подчиненных Вельяминова. Посмотрев на его кислую физиономию, я вызвался сходить вместе с ним. С собой я взял сотню драбантов и Кароля с Казимиром. Клим же с двумя сотнями остался в Москве охранять наш лагерь.

Копыта коней били мягкую землю, на ветру развевались наши стяги и казачьи бунчуки. Вокруг то, что называется золотой осенью: летняя жара уже спала, а осенние дожди еще не наступили. Одно только портило окружавшую нас красоту – земля была совершенно пустой. Брошенные поля зарастали молодыми деревцами, на месте деревень пепелища, и лишь кое-где белел омытый дождями череп, указывающий, что когда-то и здесь жили люди. Рожали детей, сеяли хлеб и надеялись на лучшее.

— Хорошо идем, – сказал мне скачущий рядом Аникита, – даст бог, к вечеру прибудем в Устюг.

— Не говори «гоп», – усмехнулся я в ответ. – Что, от Казимира нет вестей?

Казимир с небольшим отрядом рейтар и казаков ушел вперед на разведку. Время от времени от него приходят посыльные, а если таковых долго нет, то это повод насторожиться. Однако до сих пор все спокойно, и мы беспрепятственно движемся к нашей цели.

— Всегда бы ты, князь, таким осторожным был, – произнес Вельяминов. – А то тебя иной раз за шиворот из драки не вытащить, далеко ли до греха.

— Греха бояться – детей не родить, – отвечал я ему, – а ты чего такой заботливый?