Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 285 – Иван Оченков

Когда гости наконец расселись, я вышел к ним в сиянии своего парадного костюма, привезенного сообразительным Рюминым. Возможно, приглашенным боярам не слишком понравились пышные брабантские кружева и ленты, но блеск драгоценных камней на камзоле, золотые орденские цепи на груди и герцогская корона ясно показывали всем присутствующим, что перед ним князь Священной Римской империи, и они дружно встали. Важно наклонив голову в сторону приглашенных, я через стоящего подле Клима пригласил всех садиться и отобедать чем бог послал.

— Князь просит гостей не побрезговать его скудным угощением! – провозгласил Рюмин.

Гости не заставили себя ждать и, провозгласив здравицу новорожденному принцу, дружно выпили из поданных им чар и принялись за запеченную баранину. Где Клим взял столько посуды, даже не представляю, но едва гости смолотили первую перемену, последовала вторая – та же баранина, но уже вареная. После мясных перемен гостям подали уху. Ухой в это время назывался почти любой суп, но в нашем случае она действительно была рыбной. Рыбкой, как потом выяснилось, с Климом поделились монахи. Все это сопровождалось здравицами в честь всех присутствующих, но в пьянку не переросло, несмотря на обязательную чарку при каждой перемене.

— Уважил ты нас, князь, – прогудел мне сидящий рядом Трубецкой, – и обычай соблюл, и себя показал. Я попервости, уж прости, думал, что ты что-то вроде юродивого. И то посмотреть, ну какой из тебя был князь? То из пушек палишь, то рубишься в первых рядах, то еще чего учудишь. А у тебя и войско справное, и корона не хуже, чем у любого короля!

— Что до обычая, то в чужой монастырь со своим уставом не ходят, Дмитрий Тимофеевич. А так – твоя правда, я больше к войне привычен, чем к каким другим делам. Оттого король Густав Адольф и послал меня на войну, а не назначил, к примеру, в риксроде, это дума у них так боярская называется, сидеть. Ну, а уж коли здесь оказался, так попросил меня помочь, чтобы брата его вы себе царем выбрали.

— А какая нам корысть от того, что мы шведского королевича своим царем сделаем?

— А ты, князь Дмитрий Тимофеевич, про какую корысть спрашиваешь, ту, которая для всего царства – или для тебя лично?

— Хитер ты, герцог заморский, хоть и любишь простецом прикинуться, – усмехнулся глава первого ополчения. – А я тебе так скажу: мы, князья да бояре, – соль земли! Мы хребет государству, и если нам хорошо, то и всему царству хорошо будет.

— Я тогда тебе так отвечу, князь: кого бы вы ни выбрали, он ваших привилегий не тронет и вотчин ваших отнимать не станет, не суть важно – древних или тех, что вам в смуту пожаловали. И королевичу Карлу Филиппу за малолетством его понадобятся верные слуги и опытные помощники, а из Швеции он их много не привезет, поскольку они здешних дел не ведают да и силы здесь не имеют. Так что кто-кто, а вы точно не пострадаете. Но польза будет не только вам – сам ведаешь, немалая часть земли Русской захвачена шведами, но если вы брата шведского короля выберете своим царем, то он со своим братом воевать не станет и отдаст все, что занял, миром.

— Так король Жигимонт пожирнее кусок занял, чем Корела с Новгородом… – заметил было Трубецкой, но я перебил его:

— Король Сигизмунд такая жадная сволочь, что не вернет вам ни Смоленска, ни каких других земель, а чего доброго – еще что-нибудь захватит. Дескать, сын его все равно станет королем Речи Посполитой, и все будет под одной рукой.