Книга Константин. Сталь и Кровь, страница 75 – Иван Оченков, Антон Перунов

— С-сука! — против воли вырвалось у меня.

— Что, простите?

— Пороть всю эту сволочь! — отрывисто приказал я Воробьеву.

— Это правильно, — поддакнул подрядчик, еще не понявший, кому предназначались мои слова.

Составлявшие мою охрану морские пехотинцы сами по большей части происходили из крестьян и прекрасно понимали все, что тут творилось. Годы царской службы еще не успели вытравить в них до конца веру в правду и чувства справедливости, а потому они с охотой принялись за дело. Не успевших ничего понять воришек быстро вязали, цепляли к ближайшим деревьям и без затей хлестали линьками.

— Двадцать пять горячих каждому! — деловито распоряжался Воробьев, по лицу которого было видно, что если бы не офицерский чин он и сам бы с удовольствием принял участие в экзекуции.

— Меня нельзя пороть, я — дворянин! — истошно завопил сообразивший наконец, что происходит, подрядчик.

— Он прав, Константин Николаевич, — озабоченно заметил Лобанов-Ростовский, — может выйти скандал!

— Отставить, — вынужден был приказать я, с ужасом понимая, что по большому счету моя расправа ничего не изменит. — Но хоть рожу-то ему набейте…

Впрочем, через минуту в мою голову пришла мысль немного получше.

— Значит так. Вызвать сюда главного подрядчика и его бухгалтера со всеми бумагами, а также местного жандарма.

— Слушаюсь! — козырнул оказавшийся рядом Воробьев.

— А где князенька? — удивился я, не видя адъютанта.

— Не могу знать, — пожал плечами прапорщик, глядя на меня самыми честными глазами.

Между тем князь Лобанов-Ростовский уже отвел подрядчика за ряд наших экипажей, отчего они стали совершенно невидимыми для возможных свидетелей.

— Как вас зовут? — почти ласково поинтересовался он у все еще дрожащего…

— Василий Петрович.

— Очень приятно. А вы и впрямь имеете честь принадлежать к российскому дворянству?

— Точно так-с. Герб мой прадед еще при матушке Елизавете Петровне выслужил.

— Прекрасно, вот вам моя визитная карточка.

— Покорно благодарю. А зачем?

— Чтобы знали, кому прислать секундантов, — пояснил капитан-лейтенант, натягивая на руки лайковые перчатки, после чего деловито надавал своему собеседнику пощечин, а напоследок так двинул в нос, что тот свалился ему под ноги.

— Ты, подлец, не только себя, но и все служивое сословие опозорил!

Подрядчиком оказался купец из бывших откупщиков — крепкий бородатый мужичок по имени Антип Блинов, происходивший из староверов. Прибыл он на запряженной справной лошадкой одноколке, правил которой сам. Впрочем, вскоре за ним появился полицейский исправник и предводитель уездного дворянства отставной штаб-ротмистр Лихарев, а вот жандарм почему-то задержался. Очевидно, имел более важные занятия…

— Ваше императорское высочество, — разливался соловьем Лихарев. — Позвольте от всего общества нашей провинции выразить всеподданнейшее почтение и радость, от посещения столь высокой особы и пригласить…

— Умерь свой пыл, любезный, мне не до церемоний, — прервал я его несвязную речь, после чего обернулся к главному подрядчику. — Скажи-ка лучше, э…

— Антип, — подсказал мне Лобанов–Ростовский.

— Да-да, так вот, объясни-ка мне, отчего работники так дурно устроены?

— А чего им? — мрачно ответил купец, успевший узнать о судьбе своего компаньона и подчиненных. — Мое дело дорогу строить, да денежки вашего высочества экономить. Что же до устройства мужиков, о них есть кому позаботиться.