Книга Константин. Сталь и Кровь, страница 72 – Иван Оченков, Антон Перунов

— Признаюсь, — присел я рядом с ней, — вы знатно потоптались по моему самолюбию. Постойте, но ведь вы вскоре были помолвлены?

— А что мне было делать? Ведь вы были недосягаемы, как звезды на небосводе… Конечно, я ни секунды не любила князя Петра Дмитриевича, но мне казалось, что он человек недурной и рядом с ним у меня получится забыть о своих чувствах. Боже, как я заблуждалась… и эта глупость едва не стоила жизни моему бедному брату. Да и вы, как говорят, едва не стали стреляться с этим забиякой Хлыновым. Видит Бог, я не пережила бы, если с вами что-то случилось.

— И вот теперь, когда все позади, вы просите разрешения подумать!

— Вы верно сердитесь на меня из-за этого?

— Вовсе нет. Больше того, я вполне одобряю вашу осмотрительность. Знаете что, Стася. В ближайшее время мне предстоит вояж в Европу, который я никак не могу отменить. Займет он как минимум пару-тройку месяцев, а вместе мы отправиться, по понятным причинам, не сможем. Скажите, вам хватит этого времени, чтобы определиться в своих чувствах?

Ответом мне были частые кивки.

— Вот и прекрасно. Когда я вернусь, мы с вами объявим о помолвке, а теперь мне нужно сказать пару слов вашей матушке, но прежде…

— Что? — несмело взглянула на меня девушка.

— Нам нужно попрощаться, — улыбнулся я и поцеловал ее в соленые от слез губы.

Сначала она, кажется, пыталась отпрянуть, но потом внезапно прильнула ко мне всем телом и ответила со всей страстью, на которую только была способна. Казалось, еще минута и венчание понадобится гораздо скорее, чем я рассчитывал, как вдруг Стася вывернулась из моих объятий и выбежала вон, оставив меня одного. А еще через минуту в комнату вошла Надежда Алексеевна. Надо сказать, что узнав о нашем решении, моя будущая теща вовсе не лучилась от радости. Однако будучи поставленной перед фактом, графиня смирилась и даже пообещала свое благословение, если… не будет препятствий со стороны государя.

Александр Николаевич Радищев обессмертил свое имя (и заработал ссылку в Сибирь), всего лишь описав путешествие из Петербурга в Москву на лошадях. Я перед собой такой цели не ставил, хоть и отправился в куда более продолжительный вояж. Мне нужно было проехать по пути будущей Южной железной дороги, чтобы оценить масштаб предстоящих работ, а заодно проверить подготовку к ним. На которую, судя по отчетам, было истрачено уже более четырехсот тысяч рублей серебром.

В Москве, куда мы добрались на моем личном поезде, все обстояло относительно благополучно. Во всяком случае, здание будущего Курского вокзала (пока еще деревянное) активно возводилось. Имелись также первые несколько верст уже готового пути, а также насыпи, склады и мастерские, которым предстояло со временем превратиться в депо.

Впрочем, меня это ничуть не удивило. Ведь ход строительства широко освещался в прессе. Сменявшие одну за другой публикации рассказывали о предстоящем маршруте, необходимом количестве рабочих, мастеров и инженеров, а также предлагаемом жалованье. На первый взгляд, выходило недурно.

Кроме того, время от времени печатались технические статьи, в которых рассказывалось о разных моделях паровозов и вагонов и даже проводилось нечто вроде голосования для будущих пассажиров, какой именно тип они бы предпочли? Что особенно приятно, это было не мое предложение и даже не Трубникова, а одного молодого журналиста Николая Альбертини [1], сумевшего таким образом привлечь внимание аудитории. В общем, на первый взгляд все было хорошо, но… первый звоночек прозвенел, как только я объявил о своем намерении проехать по всему будущему пути до самого Крыма.