Онлайн книга «Константин. Сталь и Кровь»
|
— Куда ты клонишь? — К тому, что с необоснованными привилегиями пора кончать! — Боже правый! — закатил глаза император. — Стоит ли опасаться карбонариев, если к ним принадлежит мой собственный брат? — Нет, Саша, я вовсе не карбонарий. Как раз наоборот, я стремлюсь остановить их. Мне нужно во что бы то ни стало не допустить революцию, а она непременно случится, если ты будешь потакать этим зажравшимся господам. — Дворянство сметет нас, — едва слышно сказал брат. — А кто, позволь спросить, составляет это самое дворянство? Всего потомственных дворян у нас, если не ошибаюсь, чуть более шестисот тысяч человек. Из них хоть какие-то поместья имеют никак не более 115 тысяч. То есть пятая часть. Но реально крупными собственниками являются едва ли пятьсот семейств. — И в каждой из них есть генералы и крупные чиновники, — с кислым видом заметил брат. — А еще их имения заложены в государственных кредитных учреждениях на общую сумму в 397 миллионов рублей серебром. — Неужто так много? — Если хочешь, проверь. — Предлагаешь забрать эти поместья? — Почему нет? В крайнем случае, выплатить остаточную стоимость. Причем не деньгами, а ценными бумагами. Кто поумнее — сумеют распорядиться этим активом, кто нет… — Костя, тебе не страшно говорить такие вещи? — Честно? — внимательно посмотрел я на брата. — Очень! Под огнем союзников так страшно не было. Но если мы не сделаем это, будет еще страшнее. Если доведем наших мужиков до греха… они ведь у нас не английские и не французские. Такого наворотят, что изобретение доктора Гильотена шуткой покажется! — Что ж, в этом, ты, пожалуй, прав. Но не будет ли лекарство хуже болезни? — Нет, если мы не станем затягивать лечение. — Ты постоянно торопишься, говоришь о нехватке времени, но почему? — требовательно уставился на меня император. — Объяснись, зачем эта спешка? — Затем, что у нас его и вправду нет. Посуди сам, ты отпустил из Сибири почти десять тысяч поляков. Нет, я понимаю, новое царствование должно начинаться с милостей. Причем почему-то не к верноподданным, ну да ладно. Что сделано — то сделано. Но как ты думаешь, чем займутся все эти милые люди, когда вернутся в Польшу? — Полагаешь, будет новый бунт? — Всенепременно-с! — Но почему ты думаешь, что поляки проявят неблагодарность? — Ради всего святого, Саша, не смеши меня! Роду человеческому вообще весьма мало знакомо это чувство, а уж народам оно и вовсе неизвестно. Ты думаешь, наши добрые финны испытывают хоть малую толику благодарности к России и Александру Благословенному, давшему им государственность и свободы, немыслимые в великорусских губерниях? Черта с два! Эти хуторяне искренне думают, что без нас жили бы еще лучше. Поляки же в этом просто уверены. Речь Посполитая от моря до моря — вот о чем они мечтают. — Но ведь это химера! — И они готовы за нее убивать и умирать! — Из-за этого мы должны спешить с реформами? — вернулся к теме разговора Александр. — Именно! Потому что, когда начнется бунт, станет не до них. Все эти князья, помещики и чиновники закричат в один голос — вот до чего доводят свободы! Нельзя давать волю мужикам! — У тебя слишком живое воображение… — Хочешь пари? — Пожалуй, я откажусь, — улыбнулся император. — Ну, хорошо, если ты так хочешь, я заменю некоторых членов комитета… Пока не могу сказать на кого. Нельзя же, в самом деле, чтобы там заседали одни радикалы? |