Книга Большая игра, страница 105 – Иван Оченков, Антон Перунов

— А еще гросс! – с жалостью, как на убогого, взглянула на него супруга и отвернулась.

Быстро скользнув в «сферу», Мартемьян понял, что впервые в своих двух жизнях станет отцом. А еще, что он – круглый идиот. И придется немало постараться, чтобы заслужить прощение. Правда, слова в первый момент он подобрал не самые лучшие…

— Я ведь сирота, – промямлил он, с ужасом понимая, что несет дичь, – вырос в приюте…

— Угу, – кивнула Саша. – И посмотри, что выросло!

Крыть было нечем.

Аддис-Абебу с полным основанием можно было назвать городом контрастов. Вполне европейского вида каменные здания и роскошные дворцы негуса соседствовали с убогими лачугами. Несмотря на то, что нынешний глава Эфиопии не запрещал проживание в своей стране европейцев, на улицах их было мало. Да и те в основном армяне или греки, которым принадлежало большинство торговых заведений.

С другой стороны, местные жители оказались не такими уж и черными. Значительная часть просто смуглые, да к тому же черты лица не негроидные, а скорее семитские. Ярко выраженными представителями африканской расы были сомалийцы, являвшиеся либо пленниками, либо… рабами. Да, несмотря на то, что рабство было формально запрещено, фактически оно продолжало процветать.

Добавьте к этому вездесущую пыль, практически полное отсутствие дорог и огромные кучи мусора, и картина станет полной. Поэтому неудивительно, что путешественники сразу же решили перемещаться исключительно по воздуху – на ботах. Так было быстрее, надежнее, безопаснее. Одни плюсы и никаких минусов, тем более что застройка местная не сказать, чтобы оказалась очень плотной. А значит, всегда найдется место для приземления и стоянки.

Впрочем, к этому выводу они пришли несколько позже, а сразу же по прибытии им пришлось встретиться с главой государства – императором Хайле Селассие.

Узнав о прилете в столицу русского сенатора и гросса, его величество тут же отложил все дела и прислал целую делегацию придворных, чтобы пригласить его во дворец. Надо сказать, приближенные негуса выглядели весьма представительно. В роскошных мундирах, увешанные орденами, они держались с большим достоинством.

— Но почему большинство из них босиком? – тихонько спросила у мужа Саша.

— Дикие люди – дети гор! – так же тихо ответил он ей, едва не заставив засмеяться.

— Его величество милостиво предлагает вашему превосходительству посетить его скромное жилище, – на вполне понятном русском заявил служивший переводчиком местный священник.

— Благодарю, – вежливо ответил Март. – Непременно воспользуюсь этим заманчивым предложением.

— Немедленно, – почти извиняющимся тоном добавил поп.

— Как скажете, – не стал спорить Колычев. – Кстати, где вы так хорошо научились говорить по-русски?

— Учился в Московской семинарии, – улыбнулся явно польщенный толмач. – Но вообще, у Эфиопии давние дружественные связи с Российской империей. Ваше правительство неоднократно помогало нам в прошлом, и мы надеемся, что не оставит нас и сейчас.

«Московская семинария имени Патриса Лумумбы, – хмыкнул про себя Колычев. – Мир совсем другой, а традиция помогать Африке никуда не делась…»

Ради такого дела, как встреча с императором единственной, так и не завоеванной европейцами на черном континенте страны, Март едва не приоделся в непонятно как оказавшийся среди его вещей придворный вицмундир со всеми регалиями, но Саша отговорила.