Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 86 – Иван Оченков

— У моего Феди от вина изжога, – усмехнулся Будищев. – Кстати, как он там?

— Все в порядке с вашим Шматовым, – поспешил успокоить посетителя врач. – Через неделю танцевать сможет.

— Ну, вот и славно.

— Не прикажете ли подавать, Владимир Андреевич? – спросил санитар в чистом переднике, очевидно, исполнявший обязанности официанта.

— Погоди еще немного, Тихон.

— Слушаюсь!

— Вы еще кого-то ждете? – удивился Дмитрий, но доктор не успел ему ответить.

— А вот и я! – появился перед ними в полном великолепии кавказской формы подполковник Мамацев.

На его наряде следует остановиться подробнее. Бравый артиллерист красовался в длиннополой белой чохе или, как ее обычно называют в России, черкеске с серебряными газырями. Узкий пояс подчеркивал стройность стана, а богато изукрашенные кинжал и шашка, вкупе с орденами, придавали своему обладателю торжественный вид.

Идущий следом за офицером денщик тащил целую корзину с угощениями.

— Здравия желаю, господин полковник! – вытянулся прапорщик.

— Будищев, а что вы здесь делаете? – нахмурился Мамацев.

— Дмитрий Николаевич – мой гость, – поспешил вмешаться доктор.

— Гость в дом – радость в дом! – расплылся в фальшивой улыбке подполковник, но затем, улучив минутку, вкрадчиво поинтересовался у подчиненного: – А что, в морской батарее совсем заняться нечем?

— Так подавать? – с надеждой в голосе спросил санитар.

— Подавай, Тихон! – кивнул начальник госпиталя.

За столом диспозиция прояснилась. Бравый подполковник устроился рядом с мадемуазель Сутолминой и на протяжении всего обеда настойчиво опекал ее. Екатерина Михайловна принимала его ухаживания более чем благосклонно, но при этом вела себя с большим достоинством. Перестала жеманиться и бросать кокетливые взгляды по сторонам, глупо хихикать и вообще вела себя паинькой. Студитский занял место между двумя барышнями, а Будищев, таким образом, оказался между Люсией и Каримом – шестым участником их трапезы. Как выяснилось, молодой человек успел вполне освоиться и чувствовал себя в обществе как рыба в воде.

Слава богу, никаких заумных приборов, вроде вилки для рыбы или щипчиков для омаров, на столе не оказалось, иначе бы Дмитрий непременно опозорился перед барышнями. Впрочем, особых разносолов тоже не наблюдалось. Просто утомившийся уже от ожидания Тихон брякнул на столешницу большую супницу и, утерев со счастливым видом рукавом гимнастической рубахи лоб, спросил:

— Кому влить?

Внутри посудины неожиданно оказался вполне приличный суп-харчо. Не слишком густой, в меру острый, с кусочками хорошо разваренного мяса. Даже Мамацев, обычно не упускавший случая заметить, что настоящие харчо, шашлыки и прочие хачапури бывают только в Грузии, на сей раз обошелся без кулинарного шовинизма. За супом последовал шашлык под вино.

Все застолье мужчины старательно развлекали своих соседок. Мамацев провозглашал витиеватые тосты за их красоту. Студитский рассказывал смешные случаи из своей студенческой жизни. И только Карим с Будищевым отмалчивались, первый по незнанию русского языка, а второй старался держать язык за зубами, чтобы не брякнуть чего-нибудь неприличного.

— А отчего вы ничего не рассказываете, Дмитрий Николаевич? – обратила внимание на его скромность Сутолмина. – Неужели жизнь охотников так скучна?