Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 89 – Иван Оченков

Перед выездом из лагеря случилась небольшая заминка. Путь их маленькой кавалькаде преградил караул из недавно прибывших с Кавказа солдат, еще не знавших местных раскладов.

— Осмелюсь спросить о цели путешествия, ваше высокоблагородие? – почти выкрикнул юный подпоручик, попытавшись придать себе ка можно больше внушительности при виде подполковника.

— Небольшая прогулка, милейший, – с видом владетельного князя перед камердинером отвечал ему Мамацев.

— Но лагерь запрещено покидать без конвоя! – попытался остаться непреклонным молодой человек, но тут в дело вступила тяжелая артиллерия…

— Господин капитан, – очаровательно улыбнувшись, обратилась к нему Екатерина Михайловна. – Дело в том, что моя лошадка немного застоялась и ей просто необходима маленькая прогулка. Вы же не станете возражать против такой малости?

— Но я не капитан, – пролепетал совершенно обескураженный юноша.

— Ах, простите меня, глупую, – тут же повинилась барышня, – я должна была догадаться, что такой бравый военный должен быть не менее как майором! Но я, к сожалению, совершенно не разбираюсь в эполетах…

— Ну что вы, – окончательно смешался подпоручик, покраснев при этом как вареный рак.

— Но вы же не станете наказывать всех нас за мою оплошность?

— Конечно же нет! – горячо воскликнул раненный в самое сердце офицер, и кривая жердь, игравшая роль шлагбаума, поползла вверх.

Получив разрешение, их маленький отряд чинно продефилировал мимо, причем если сестры милосердия подарили начальнику караула благосклонные улыбки, то взгляд Мамацева выглядел менее дружелюбным.

— Не извольте беспокоиться, господин поручик^[31], – счел нужным сказать на прощание молодому человеку Студитский. – Мы недалеко, да к тому же все вооружены и с нами солдат.

— Конечно-конечно, – с мечтательной истомой во взгляде отвечала ему жертва стрел Амура.

— Драть тебя некому и мне некогда, – буркнул вполголоса все еще хмурившийся Будищев.

— Что вы сказали? – попытался вернуться в реальность офицер.

— Погоды, говорю… великолепные! – с трудно передаваемым выражением на лице ответил прапорщик и дал коню шенкеля.

Увы, но Дмитрий оказался прав, и порядочной дичи нашим «охотникам» так и не встретилось. Даже у пересохшего солончака, на который и была основная надежда, не нашлось ничего, кроме старых следов и кучек отходов жизнедеятельности. Тем не менее верховая прогулка удалась на славу. Окрестности Бами не изобиловали красивыми видами, между тем в их первозданной дикости была своя прелесть. Во всяком случае, раскрасневшиеся от скачки барышни именно так и заявили своим спутникам. Мамацев и Студитский поспешили с ними согласиться, Будищев хмыкнул, неопределенно пожав плечами, а тонко улыбающийся Карим продолжал хранить загадочное молчание.

— Скажите, а он точно не понимает по-русски? – поинтересовался, улучив минуту, у доктора Дмитрий.

— Определенно. Хотя парень весьма смышленый, этого не отнять. А почему вы спрашиваете?

— Да так, мне показалось, что он прекрасно понял, когда я возражал против его участия в прогулке.

— Что вы хотите, дитя природы, – поспешил успокоить его врач. – Интуиция развита просто невероятно. Я неоднократно замечал этот феномен среди представителей диких племен.

— Ну-ну, – недоверчиво покачал головой моряк.