Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 333 – Иван Оченков

— О как! – покачал головой подпоручик, никак не ожидавший подобной инициативности.

— Ничто, – по-своему поняла она его опасения. – На дворе уж белый день, даст бог никто не угорит, а Тишку с дружками не сразу хватятся!

— Ладно. Лучше расскажи, кто меня заказал?

— Так старообрядцы же! Человек от них приходил, приказчик купцов Прохоровых.

— И чем же я им насолил?

— Так ведь адвокат, которого вы в Рыбачьей слободе подстрелили возле церкви, из ихних будет. Вот и озлились!

— Что за Прохоровы? – задумался Дмитрий. – Что-то не припомню таких среди первогильдейцев.

— Нет, эти во второй обретаются, да и что им в первый ряд лезть? Они свои дела в тайности ведут.

Будищев мало что знал о староверах. Вроде как последователи протопопа Аввакума и противники патриарха Никона, или все же наоборот? Крестятся как-то не так и попов не признают. Короче, что-то вроде иеговистов в его времени, разве что по домам не ходят и журналы не раздают. Люди вроде меж собой сплоченные, но особо никуда не лезущие. И то, что кто-то из них решил расправиться с Дмитрием, сильно его задело.

— Ну-ка показывай дорогу! – велел он Дуне.

— Господь с вами, Дмитрий Николаевич! – испугалась теперь уже бывшая проститутка. – На вас же лица нет, ей-ей покойники краше выглядят! На что вам к ним теперь ехать?

— Не мельтеши, – бесцеремонно оборвал ее подпоручик. – Паровозы надо давить, пока они чайники! Сегодня какие-то сраные купчики решили, что могут офицера из царской охраны заказать, а завтра что захотят?

Порфирий Никифорович Прохоров^[146] повидал в жизни всякого. Его не раз и не два пытались ограбить и даже убить. Ему приходилось терять близких, а однажды он даже разорился и едва не угодил в долговую тюрьму, но пришедшие на помощь родственники и единоверцы смогли выручить, а после дали средства на первое обзаведение. Как клещ он тогда вцепился в новое дело и работал не щадя ни себя, ни других. И вот выкарабкался же! Но ни до, ни после не приходилось ему испытывать такой страх, как в тот не по-зимнему солнечный день.

— Удивляюсь я вам, ваше степенство, – жутко улыбнулся еще не зажившими губами странный человек. – Все у вас есть, дом – полная чаша, жена молодая, детки славные, а вы с террористами связались. На государя императора покушались…

— Я никогда…

— Молчать! Будете говорить, когда я разрешу.

— Х-хорошо, – сглотнул купец.

— Чаша терпения государственных служб переполнена! Мы не намерены более попустительствовать таким, как вы. Поддерживаете убийц и бандитов? Значит, сами ничуть не лучше и с вами поступят соответственно!

— Но…

— Вам что, ногу прострелить, чтобы лучше доходило?

— Не надо.

— Господин Крашенинников был организатором покушения на его величество и понес вполне заслуженное наказание. Или вы не согласны?

— Я? Я не знаю… а как же закон?

— Как мило! Всякий раз, когда таких, как вы, берут за задницу, вы начинаете вспоминать о законах! Скажите на милость, а каким законом руководствовалось ваше степенство, когда отдавало приказ похитить и убить заместителя начальника царской охраны?

— К-какого заместителя?

— Меня! А я, знаете ли, очень не люблю, когда меня хватают и подвергают пыткам.

— Пыткам?

— А вы думаете, я на карнавал собрался и сам себе морду разрисовал?

— Нет, что вы… но я не отдавал подобных приказов!