Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 329 – Иван Оченков

— Ополоумел? – зло взвизгнула она, попытавшись подняться, но тут же вновь растянулась, поскользнувшись. – Вот скажу Щербатому…

— Цыц! – прервал ее Федор. – Скажи лучше, Будищев приходил?

— Федя? – изумилась проститутка. – Ты как здесь оказался?

— С крестным ходом шел да заблудился, – огрызнулся парень. – Я спрашиваю, Дмитрий Николаевич был тут?

— Ф-феденька, – шмыгнула носом женщина. – А его Тихон с дружками схватили и в подвале теперь держат.

— Зачем это? – нехорошо прищурился бывший ефрейтор.

— Староверы такой приказ дали. Вы какого-то их человека обидели. Я Тише говорила, что не надо. Правда-правда. Только он все одно слушать не стал…

— Он жив?

— Ага, – часто закивала Лаура. – Живой. Ждут, пока человек от Прохоровых придет и удостоверится, что все, как надо.

— Показывай дорогу!

Тусклый лучик света, с трудом пробившийся через зарешеченное оконце, светил Будищеву прямо в глаза, мешая разглядеть окружающую обстановку. Впрочем, главное было понятно и так. Он в плену у бандитов, скорее всего в каком-то подвале, висит привязанный к балке, едва касаясь ногами земляного пола. Из одежды на подпоручике остались лишь изодранные панталоны, а тут, черт возьми, довольно холодно.

Впрочем, судя по всему, это ненадолго. Тихон с подручными сейчас немного подкрепятся и снова примутся за дело. Тогда сразу же станет жарко. Особенно ему. Где-то справа стоял стол из грубо отесанных досок, на котором лежали отобранные у него револьверы и прочие вещи вперемежку с выпивкой и разнообразной снедью. Бандиты, как по нотам разыгравшие перед ним спектакль, теперь толпились вокруг стола, поглощая как не в себя стакан за стаканом хлебное вино, тут же закусывали, разбрасывая целые куски пищи.

— Что, ваше благородие, молчите? – вспомнил о пленнике один из них, изображавший из себя прежде кучера. – Прежде куда как разговорчивы были!

Последние слова были встречены одобрительным гоготом его приятелей и презрительным молчанием офицера. Очевидно, такая реакция не пришлась по нраву липовому извозчику, и тот нарочито ленивой походкой двинулся к узнику.

— Ах ты, паскуда, – злобно ощерился он и потянулся к горлу Дмитрия грязными пальцами, – да я тебя…

— Годи! – остановил его Тихон. – Успеешь еще. Сперва надо его заказчику показать. Может, тот чего поспрошать пожелает?

— Какому еще заказчику? – впервые проявил любопытство пленник.

— Скоро узнаешь, – ухмыльнулся Щербатый, но видимо, будучи не в силах удержаться, продолжил: – Ты, ваше благородие, одного уважаемого человека обидел, и теперь перед его друзьями за это ответить придется.

В голове Будищева начало кое-что проясняться. Прежде он был уверен, что у бандитов нет никакого резона расправляться с исправно платящим клиентом, но он не принял в расчет, что может найтись кто-то более могущественный, способный в два счета нагнуть мелкого главаря и заставить его делать все что угодно. Вот только кто это?

— Так что, господин флотский, – продолжал разглагольствовать Тихон, – каюк тебе. А потому последний раз прошу по-хорошему, облегчи душу, скажи, где денежки прячешь?

— В банке Штиглица, – ухмыльнулся разбитыми в кровь губами Будищев. – Хочешь, доверенность напишу?

— Может, и так, – не стал спорить уголовник. – Только ведь я тебя за иные денежки спрашиваю. Не может же быть, чтобы у человека, такими делами промышляющего, под рукой ничего не было! Так что не гневи душу, рассказывай, а мы потом за помин твоей души выпьем да свечку в церкви поставим. Глядишь, как невинно убиенный в рай попадешь!