Книга Стрелок: Митральезы для Белого генерала. Несостоявшийся граф, страница 229 – Иван Оченков

Генерал-адмирал Константин Николаевич предпринял немало усилий, чтобы демократизировать свое ведомство вообще и корпус в частности, однако нельзя сказать, чтобы преуспел. Традиции элитарности пустили слишком глубокие корни, но тем не менее именно при нем в тесную касту морских офицеров стали проникать дети врачей и выслужившихся из нижних чинов обер-офицеров^[105].

Но в любом случае импровизированный лектор оказался под пристальными взглядами будущей элиты флота и империи. В одних читалось искреннее любопытство, в других пренебрежение, в третьих равнодушие. Впрочем, пришедшему с лекцией подпоручику было не привыкать.

— Добрый день, господа, – начал он. – Меня зовут Дмитрий Николаевич Будищев, и я расскажу вам об опыте применения пулеметов во время экспедиции в Геок-Тепе под командованием генерал-адъютанта Скобелева.

— А почему вы сказали пулеметов? – спросил кто-то с места. – Ведь правильно они именуются митральезами.

— Кто сказал?

— Кадет Василий Канин, – вытянулся во фрунт любопытный.

— Видите ли, Василий,– хмыкнул лектор.– Дело в том, что, на мой взгляд, и французское слово «митральеза»^[106], и русское «картечница» не отражают особенностей устройства и назначения данного вида оружия, поскольку оно предназначено для стрельбы пулями, а уж никак не картечью. Кроме того, я являюсь его изобретателем, поэтому мне и решать, как его называть. Так понятно?

— Более чем, господин подпоручик.

— Еще есть вопросы?

— Так точно!

— Слушаю вас.

— Я хотел бы знать, к чему нам, морским офицерам, вообще опыт войны в пустыне?

— Во-первых, вы еще не офицер, – усмехнулся Дмитрий, – а во-вторых, откуда вам знать, куда закинет вас судьба? Быть может, вам придется командовать десантной ротой при штурме вражеской цитадели или же, напротив, защищать свою, как это было в Крымскую кампанию в Севастополе.

— Об этом я не подумал, – смущенно признал кадет под смешки товарищей.

— Так привыкайте думать, – усмехнулся лектор. – В жизни пригодится. Вдруг станете командующим флотом, а привычки думать так и не приобретете. Впрочем, мы отвлеклись от темы.

Что-что, а рассказывать Будищев умел. Уже через минуту после того, как он заговорил, одетые в военную форму мальчишки слушали его с таким вниманием, с каким восторженные неофиты внимают проповеднику новой веры. Образно описывая окружающий его во время похода ландшафт и противника, он умел нагнать жути на юных слушателей, а потом разрядить обстановку шуткой на грани фола.

Приходилось, правда, следить за языком, чтобы ненароком не перейти с обычного русского языка на командно-матерный, но пока что он справлялся. Однажды по ходу рассказа Дмитрий достал из принесенного с собой портфеля кривой кинжал и в лицах изобразил, как текинец подкрадывается к нерадивому часовому, а потом с силой метнул свой трофей в классную доску, заставив замереть слушателей от восторга, а приглядывающего за порядком капитана первого ранга от негодования.

Затем он раскрыл короб и быстро разобрал замок, попутно объясняя кадетам, на какие детали нужно обращать особое внимание, во избежание задержек, перекосов и тому подобных напастей.

— А возможно ли с помощью ваших пулеметов отбить атаку минных катеров? – подал голос долговязый детина с лицом отпетого бузотера.

— Как вас зовут?