Книга Потерянный континент, страница 36 – Арслан Мударисов

В общем, на этом фронте всё было грустно. Хоть я и понимал, что занимаюсь делом полезным, тем не менее, чувство незавершённости не оставляло мысли, миссия с копьём не давала мне покоя, до тех пор, пока мы не наладили связь с центром и со мной не поговорили представители братства. Время ещё было, копьё пока надёжно прятали, а покинуть Санккутс, стало задачей трудновыполнимой, потому мы получили инструкции ждать дальнейших распоряжений. Зато теперь со спокойной душой я проживал жизнь партизана. В одной из своих книг Че Гевара объяснял, чем отличается партизан от бандита, и для меня тогда это стало открытием, хотя, по сути, мысль вполне простая и логичная. Так вот, партизан отличается от бандита тем, что его поддерживает народ, более того партизаны — это боевое крыло народа, потому они являются непобедимыми, если их, конечно, не накроют в момент отдыха. Тем не менее, сопротивление было налажено не только в лесу в виде нас и далёкой регулярной армии, но и среди гражданского населения. А потому даже если армия крепости падёт, партизанское движение будет жить. Мы проводили беседы со старостами деревень, работали с молодёжью, многие охотно готовы шли защищать родину. Но, увы, не все любили империю, один из старост сдал шестерых наших ребят во время агитационной работы, их схватил один из патрулей, устроивших засаду, численностью в двести всадников. Парням предстояли пытки, но как говорится: «не в мою смену». Ребята были из нашего пятого подразделения и в какой-то момент не пришли на точку сбора. Моя непосредственная команда занималась прикрытием наших агитработников в количестве двух человек, сами мы с местными не общались, так как были чужестранцами и особого доверия не вызывали. Но вообще идея привлечь крестьян к борьбе принадлежала мне, ну, или Че Геваре, хотя, конечно, партизаны были задолго до него. В общем, шестерых мы не досчитались и сразу направились в место, где они должны были склонить местное население к сотрудничеству с законной властью. Радар сразу выдал группу вооружённых людей, которые тащили к лошадям здорово побитых пацанов Санктусцев, наших пацанов. Не успели мы обсудить, что будем делать, как в сторону врага полетел гигантский фаербол. Который, к сожалению, проглотила защита, установленная на доспехи солдат Трансеунта. Я схватился за голову.

— Блин, Анника! Опять?

У нашей огненной фурии упало воображаемое забрало, и она уже неслась к нескольким сотням закованных в сталь воинов, благо пока рассредоточенных по деревне, отправляя в них весь свой огненный арсенал и истощая их артефакты, к счастью, у рядовых солдат они не отличались особой мощью, а вот маны у остроухой было более чем достаточно, и это не считая накопителей, которые она носила с собой, но обычно до их использования, как правило, не доходило. Вообще, Анника стала настоящей легендой этой войны, враги прозвали её огненной ведьмой, а в нашем войске девушку просто обожали и считали чуть ли не ангелом во плоти, её уважали за самоотверженность и бесстрашие, с которым она шла в бой, ну, и конечно, любили за неземную красоту, к её палатке приносили цветы, ей посвящали стихи и песни. С Анникой жизнь в лесу не казалась такой мрачной, и я их понимаю. Но для нашего отряда она была головной болью, ведь из-за своей несдержанности эльфийкамогла первой броситься на врагов тем самым спровоцировав незапланированную атаку. Я уже не раз говорил с ней, объяснял, что так нельзя, что это подставляет наше подразделение, что это пока нам везёт. Она соглашалась, виновато кивала, но всё равно регулярно чудила. Особенно если видела, как обижают детей, ведут куда-нибудь связанными и, как правило, за помощь партизанам, то есть нам. Вообще, дети были нашими лучшими агентами и самыми бескорыстными, взрослым крестьянам мы обещали земельные наделы и льготы от государства. «Спасибо, Че Гевара». А вот дети ничего не просили, просто мечтая стать частью армии. В общем, эльфийка всё ещё не справлялась с гневом. Не сдержалась и на этот раз, когда увидела, как одного из наших парней ударили древком копья в спину, пацан был самым молодым в нашей группе, Рисус много улыбался и робко краснел при виде Анники, и не он один.