Книга Маг, разрывающий на куски, страница 33 – Aki

И двери поддались.

Не плавно, не торжественно. С тяжёлым, утробным рёвом они распахнулись внутрь, откинувшись, словно плиты склепа. И из открывшегося прохода хлынула волна тепла и ослепительного золотого света. Климов на мгновение зажмурился, а потом заставил себя открыть глаза.

Перед ним была комната. Если это можно было назвать комнатой.

Помещение было квадратным, в ширину и длину метров тридцать. Стены, пол, потолок — всё тот же голый, оплавленный по краям бетон. Никакой мебели. Никаких украшений. Никаких следов жизни. Только в самом центре, на идеально ровном, отполированном до зеркального блеска полу, стоял одинокий простой деревянный табурет. Тот самый, который Климов помнил ещё со времён бункера — грубо сколоченный, с потёртым сиденьем.

А на нём сидел Великий Хозяин.

Он сидел, склонив голову, будто в глубокой задумчивости или сне. Его глаза были закрыты, длинные тёмные ресницы отбрасывали тени на бледные, идеально гладкие щёки. Губы, тонкие и выразительные, были плотно сжаты в одну напряжённую белую полосу. Он был одет просто — в тёмные брюки и простую рубашку без рукавов, и эта простота в таком месте выглядела более царственной, чем любая мантия.

Но вокруг него… вокруг него бушевал ад.

Нет, не просто ад. Нечто большее…

Воздух в комнате дрожал, искривился, как над раскалённым асфальтом. От тела сидящего исходило сияние — не просто свет, а плотная, текучая субстанция чистого золотого пламени. Она пульсировала, дышала, перекатывалась волнами, то сжимаясь вокруг фигуры в плотный кокон, то вырываясь наружу языками огня, которые лизали стены, оставляя на бетоне новые оплавленные следы.

И в этом сиянии плавали сгустки более тёмной, почти чёрной энергии, искры чистого белого света, мерцающие руны, которые рождались и умирали за доли секунды. Это была магия в её самом чистом, самом необузданном, самом тираническом виде. Она подчиняла себе саму реальность, заставляя пространство комнаты трещать по швам. Климов видел, как в углах помещения воздух мерцал и рвался, открывая на мгновение картины чего-то иного — то вспышку звёздного неба, то вид выжженной пустоши, то просто хаос первозданного света.

Это была мощь, которая могла создавать миры. И которая сейчас была заточена в бетонной коробке под землёй, потому что её носитель не выпускал её на волю.

Климов сделал шаг вперёд. Его подошвы зашипели, касаясь раскалённого пола. Магическое пламя облизнуло края его пальто, и ткань начала медленно тлеть, испуская едкий запах гари. Он не обращал внимания. Он шёл к центру, к тому, кого когда-то знал как Первого Мага. Человека, который спас его и остатки его людей. Человека, который стал богом. И который теперь был самым одиноким существом во вселенной.

Он остановился в двух шагах от табурета. Сияние обжигало кожу его лица, но Климов не отводил взгляда.

И тогда ОН открыл глаза.

Этого нельзя было описать словами.

Это не было просто открытием век. Это было рождением двух солнц в человеческих глазницах.

Веки откинулись, и Климов увидел… не глаза. Он увидел две вращающиеся, бушующие сферы магмы и чистого золотого света.

В них не было ни зрачков, ни белков — только бесконечная глубина ядерного огня, сжатая в форму, напоминающую человеческий орган зрения. От них исходил жар и свет такой интенсивности, что Климов инстинктивно прикрыл лицо рукой, чувствуя, как его сетчатка отзывается пульсирующей болью даже сквозь сомкнутые веки.