Книга Маг, разрывающий на куски, страница 32 – Aki

Он опускался всё ниже. Лифты здесь не работали уже семьдесят лет — Великий приказал отключить всё, что могло его потревожить. Климов шёл по лестницам, спиралям, пандусам, уходящим в самое нутро планеты. Постепенно исчезали даже следы старого освещения — лампы, когда-то горевшие тусклым жёлтым светом, теперь были разбиты или просто истлели. Тьма сгущалась, становилась абсолютной, живой, почти осязаемой.

Но глаза Климова лишь вспыхивали в темноте холодным стальным блеском. Не магия, не заклинание. Просто взгляд человека, который слишком долго смотрел в бездну и научился видеть в ней то, что скрыто от других. Он шёл вперёд, не замедляясь, не спотыкаясь, словно прекрасно видел каждую трещину в бетоне, каждый обвалившийся кусок штукатурки, каждый ржавый болт в давно не работавшей системе вентиляции.

Часы сливались воедино.

Время в катакомбах текло иначе — густо, медленно, словно патока. Здесь не было суток, не было смены дня и ночи. Только вечный полумрак и тишина, нарушаемая его шагами и редким падением капель воды где-то в отдалении.

Наконец он дошёл до конца. Последний коридор, вырубленный уже не в бетоне, а в сплошной скальной породе. Стены здесь были гладкими, будто выжженными чудовищным жаром.

Воздух стал другим — густым, тяжёлым, насыщенным чем-то, что щекотало ноздри и заставляло кожу покрываться мурашками.

Мана.

Не та лёгкая, послушная энергия, что наполняла улицы столицы. Здесь она была дикой, концентрированной, зловещей. Как будто он спустился не в бункер, а в сердце вулкана, который только притворяется спящим.

В конце коридора стояли двери. Не стальные, не бронированные. Просто огромные каменные плиты, вырезанные из цельного гранитного монолита. На них не было ручек, замков, даже петель — издалека они и вовсе казались частью самой скалы. Но Климов знал, как их открыть.

Он подошёл вплотную, упёр ладони в холодную, шершавую поверхность. Камень был тёплым на ощупь, почти живым.

— Только я, — тихо сказал он, не зная, слышит ли его тот, кто был по ту сторону. — Климов.

И мир вокруг вздрогнул.

Сначала это был лишь лёгкий ветерок, поднявший пыль с пола. Потом полы его длинного чёрного пальто затрепетали, словно на него дунули из гигантских мехов. Воздух загудел низко, на грани слышимого, и по стенам, потолку, самому телу Климова пробежали тысячи золотых искр. Они вырывались из мельчайших трещин в камне, из самой толщи дверей, танцевали в воздухе, сливались в сияющие нити, которые тянулись к его рукам.

Но это была не атака. Это было… признание. Приветствие. Его проверяли, и он проходил проверку.

Руки Климова на каменной поверхности вдруг напряглись. Дряблые, уже далеко не молодые мышцы под тонкой кожей и тканью костюма внезапно вздулись, извились, будто под ними закопошились и переплелись тысячи живых червей. Это было страшно и неестественно — тело старого администратора, не мага по призванию, вдруг наполнилось грубой силой, которую он черпал не из магии, а из самой своей воли, из ста лет беспрерывной службы, из связи с тем, что было за дверью.

Каменные плиты дрогнули. Раздался скрежет, которого не должно было быть — граниту не полагалось скрипеть. Но он скрипел, стонал, сопротивлялся. Климов вцеплялся пальцами в малейшие неровности, его суставы белели от напряжения. Вены на лбу и шее вздулись синими жгутами…