Книга Маг, сдерживающий армии, страница 74 – Aki

Воздух ударил в лицо. Настоящий воздух. Не стерильный, не пропитанный гарью и смертью, не отфильтрованный системами комплекса. Холодный, свежий, весенний воздух Подмосковья, с едва уловимым дыханием приближающейся ЖИЗНИ. Пахло морозом, хвоей, сырой землёй и… дымком. Где-то поблизости топили печь. Этот знакомый с детства запах заставил что-то дрогнуть глубоко внутри, под толщей льда.

Я замер на пороге, впитывая эти забытые ощущения всем своим существом. Кожу лица приятно покалывал свежий, колючий ветерок. Лёгкие расширились, набирая полную грудь этой живой, обжигающей смеси. Я стоял так, возможно, целую минуту, просто дыша, забыв обо всём. О кошмаре, о силе, о долге. Было только тело и холодный воздух, входящий и выходящий.

Хорошо то как…

Подчиняясь внезапному внутреннему импульсу, я медленно повернул голову, оглядывая придомовой участок.

Резиденция оказалась не вычурным высотным особняком, а длинным, приземистым зданием из тёмного, почти чёрного кирпича и больших панорамных окон, стилизованным под старинную английскую усадьбу. Она стояла на небольшом, пологом пригорке. Передо мной расстилалась ухоженная, но сейчас — в межсезонье — немного пустынная и печальная территория. Аккуратно подстриженные, пожухлые газоны. Широкие дорожки, посыпанные мелким белым гравием. Ровные ряды невысоких лип с голыми ветвями, аккуратно выстроенные в аллею. Вдали — такая же невысокая, но массивная кирпичная стена, плохо скрывающая за собой высокие, тёмные лесные ели. Всё было чистым, дорогим, продуманным до мелочей и… леденяще безжизненным. Таким родным для нового мира элит, в котором я теперь, видимо, существовал.

Свет дня был неярким, рассеянным сквозь низкие, свинцовые облака. Солнца не было видно, но его призрачное сияние заливало всё вокруг ровным, белесым, почти мистическим светом. Я щурился, медленно спускаясь по гравийной дорожке от парадного входа, чувствуя, как гравий похрустывает под подошвами ботинок. Звук казался невероятно громким в окружающей тишине, будто я нарушал некий древний покой.

Я шёл, не зная точно куда. Просто вперёд по тропинке, к массивным кованым воротам, которые виднелись в конце аллеи. Мои ботинки мерно хрустели по гравию. Я чувствовал на себе взгляды. Не физически, но знал — они есть. В кронах елей, на плоской крыше здания, в самой стене. Десятки камер, тепловизоров, снайперских прицелов. Моя «свобода» была помещена в аквариум тотального контроля. Меня выпустили поплавать на мелководье, чтобы посмотреть, как я буду себя вести, не попытаюсь ли выпрыгнуть. И ладно. Мне не привыкать жить под наблюдением. Да и за такой приятный, пусть и искусственный отпуск, многое можно было простить.

Ворота усадьбы были такими же массивными и коваными, как и всё здесь. Рядом — небольшая, аккуратная будка охраны из того же тёмного кирпича. За бронированным стеклом сидел мужчина в тёплой, гражданской куртке. Он что-то пил из термоса и даже не повернул головы, когда я подошёл вплотную. Ворота словно бы сами, с тихим, почти неслышным моторным гулом, начали разъезжаться в стороны. Я плохо разглядел их ночью, когда меня, полубессознательного и измученного, только сюда привезли. Но теперь, под мягким, светом дня, мне представилась возможность в подробностях всё рассмотреть. И я ею пользовался, как голодный — крохами хлеба.