Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 310 – Лоис МакМастер Буджолд

Кучер и слуги Пенрика быстро загрузили багаж, разместив большую его часть под чем-то вроде кожаного навеса сзади. Рина и Отта поднялись к дверце экипажа, а мадам Никис и Просвещенный шагнули следом за ими. Они устроились на мягких кожаных подушках: Рина с отцом – лицом назад, Отта с мадам Никис – лицом вперед. Когда экипаж тронулся, Отта вцепилась в оконную раму, чтобы выглянуть наружу. Они свернули за угол, и высокие фасады с разноцветными дверями остались позади.

Движение в городе было медленным, но, когда они оказались на прибрежной дороге, лошади поскакали очень быстро, и экипаж сильно трясло. Животные вспотели и запыхались к тому моменту, когда они сделали остановку на храмовой путевой станции чуть дальше поворота на Зербо, чтобы сменить упряжку и посетить туалет. Пока мадам Никис загоняла девочек обратно в экипаж, Рина вступила в какой-то спор с родителями. Оказалось, она просила разрешения ехать на крыше. Эта идея показалась Отте весьма заманчивой.

— Думаешь, сможешь удержаться? – с улыбкой спросил Просвещенный Пенрик. – Земля намного тверже воды, а нам не нужны переломанные кости.

Вокруг крыши шло латунное ограждение, держаться за которое на вид было намного проще, чем за корабельные канаты, и Отта искренне кивнула.

Поднимая их, чтобы передать кучеру, Просвещенный Пенрик что-то сказал Рине… неужели действительно: «Только никакого лая?» «Это для младенцев!» – возмущенно ответила Рина, и он усмехнулся тем раздражающим образом, каким усмехаются взрослые, когда объект насмешки – ты сам. Неужели орбасские младенцы лают? Представить это было непросто. Теперь Отта понимала намного больше седонийских слов, хотя выстроить их в цепочку и произнести собственным ртом оказалось труднее. Интересно, так ли было у мадам Никис с рокнарийским. Может, нужно проявлять больше терпения во время их утомительных попыток поговорить.

Они с Риной согласились, что ехать на крыше гораздо веселее, чем внутри. Ветер развевал волосы, и можно было смотреть, как бегут свежие лошади. Рина показывала и называла разные вещи на полях и фермах, которые они проезжали. Когда холмы расступались, открывая вид на море, или дорога спускалась вниз и некоторое время шла по берегу, Отта поворачивалась и вглядывалась в свет и синеву до самой дымки на горизонте. Она увидела рыбачьи лодки и несколько больших кораблей, но ни на одном не было парусов такой формы, какая была на «Золотом шансе». Неужели глупо надеяться?..

Сгущались сумерки, когда они въехали в портовый город, где река впадала в море. Он был небольшим – Просвещенный сказал, что это слишком мелкая гавань, в которой нельзя разместить флот, как в Вилноке. И добавил, что завтра они свернут вглубь суши и поедут вдоль реки по длинной долине, которая вела к зимней столице герцога Догрите. Где, предположила Отта, и находилась семинария, про которую он говорил. Деревня Пеф, в которой жил этот Благословенный Ироки, располагалась еще выше по реке. Просвещенный полагал, что они прибудут туда к вечеру третьего дня. А значит, больше ей не удастся посмотреть на море.

Гостиница оказалась очень хорошей, лучше, чем портовые комнаты, в которых Отта останавливалась с матерью. Просвещенный заказал ужин в отдельную комнату, чтобы Отту не смущало обилие чужих душ. Отта с Риной получили личную маленькую спальню, а родители Рины расположились в комнате напротив. Лишь после того как мадам Никис уложила их в общую постель и закрыла за собой дверь, а хихикающие попытки говорить сменились зевками, Отта выяснила, что Рина знакома с угодником Ироки.