Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 237 – Лоис МакМастер Буджолд

Аликстра кивнула.

— Я также размышляла про самоубийство Судэя. Забирает ли Орбас семейное имущество осужденных в тяжких преступлениях, как это делает Седония? И считается ли кража налогов государственной изменой? Я слышала о людях, которые совершали самоубийство до суда, чтобы их наследники не лишились всего.

— Я… хм. Будучи бывшей седонийской провинцией, Орбас действительно сохранил немало имперских юридических традиций, но насчет этой не уверен. Хотя не похоже, чтобы у семьи Судэй было что отбирать.

— Эта угроза в равной степени пугает тех, кто владеет малым, и тех, кто владеет многим. Возможно, первых даже больше. – Она говорила с уверенностью личного опыта, и Пен махнул рукой, соглашаясь. – Даже если они просто снимают комнаты, скверный скандал мог кончиться их выселением.

Просвещенная Ретака вспомнила, что брат Оцос работал в порту канатным и парусным мастером. Его старшая сестра Висса иногда исполняла обязанности писца для местных торговцев, а в остальное время пряла. Не совсем нищие, но и обеспеченными не назовешь.

— Должно быть, работа Киэма была самой лучшей в семье, пока не разразилась катастрофа, – согласился Пен.

Надежды на будущее разбились. Пен задумался, уж не мать ли научила его читать и считать.

Очередной поворот привел их к простой деревянной двери дома, который они искали, закрытой, но не запертой на ночь. Открыв ее, Пен увидел темный коридор, ведущий в очередной двор. Как и дом Тернеаса, когда-то это здание принадлежало одной семье, а теперь было разделено на квартиры – две сверху и две снизу, – кухню и общий двор. Из кухни доносились голоса и шум, хотя в промозглом дворе никого не было. Ретака сказала, что семья Судэй жила наверху слева, и Пен с Аликстрой поднялись по соответствующей лестнице.

Подняв руку, чтобы постучать в центральную дверь на галерее, Пен машинально включил Взгляд, проверяя, есть ли кто дома. И замер.

— Аликстра. Используй Взгляд.

Та с любопытством покосилась на него; потом ее лицо стало отстраненным: она обратилась к своему демону.

— О. Бог мой.

О боги. Двойное зрение давало совершенно четкую, однозначную картину: один живой человек, движущийся по комнате; один встревоженный серый призрак; один труп. Тоже движущийся по комнате. Сглотнув, Пен постучал.

Послышалось приглушенное ворчание; по деревянным половицам зазвучали шаги. Дверь распахнулась, и Пенрик отступил.

Падавший из двора скудный свет озарил яростное, усталое мужское лицо.

— Что? – Хмурый гнев сменился недоверчивым замешательством, когда он увидел светлое облачение посетителей. – Кто вы такие?

— Вы Оцос Судэй? – спросил Пен.

Он не нуждался в ответе. Мужчине было лет сорок; крепкая рука, сжимавшая дверной косяк, выглядела обветренной и загрубелой. Карие глаза; редеющие каштановые волосы, пока без седины, собраны сзади в пучок; кожа светлого оттенка, характерного для восточного побережья – Тригони или Адрии. Рабочие туника и брюки, свободная куртка, на ногах – домашние тапочки. У него не было бороды, однако сегодня он явно не брился. Как и вчера. Глаза покраснели, но алкоголем не пахло; возможно, причина была в недосыпе.

— Я просвещенный Пенрик, а это служительница Аликстра. – Та учтиво присела и коснулась губ тыльной стороной большого пальца. Несговорчивый хозяин неохотно кивнул в ответ. – Мы расследуем один вопрос для мастера Толги из Ордена Матери.