Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 145 – Лоис МакМастер Буджолд

— Очень многое в этом плане может пойти не так, – мягко заметила госпожа Ксарре.

Боша фыркнул. Дез тоже.

— Я очень хорошо это понимаю, миледи. Если кто-то сможет предложить вариант лучше, я с удовольствием его выслушаю.

— Возможно, – медленно произнесла госпожа Ксарре. – Мне нужно немного подумать и кое-что разузнать. В любом случае вы сегодня никуда не поедете.

Пен согласно пожал плечами, но Аликстра не выдержала:

— Мы не должны медлить!

Все лица повернулись к ней.

— Кто знает, что сообщил Рач и когда? Они могут кастрировать или продавать Киттио прямо сейчас, пока мы сидим здесь. Или хуже… мальчики и мужчины гибнут от этой операции!

Пен знал медицинскую статистику, которая могла быть весьма скверной. Надо полагать, Боша тоже знал.

Аликстра ткнула рукой в Боша.

— Хотя, может, вам это кажется мелочью. Или Метани, если на то пошло.

Прищурившись и скрестив руки, Боша откинулся на спинку кресла.

— Я не был добровольцем, – язвительно сообщил он.

Аликстра расстроенно закусила губу.

Госпожа Ксарре медленно моргнула.

— Дорогой Суракос, нашей гостье может быть полезно услышать вашу историю.

Танар встревоженно посмотрела на нее.

— Это нужно, мама?

Та взмахнула унизанной кольцами узловатой рукой.

— Пусть Суракос решает.

Мгновение спустя он кивнул, соглашаясь. Пен подумал, что едва ли найдется много вещей, в которых Боша мог отказать ей.

— История короткая, и с тех пор минула почти четверть века. Я был пятым сыном в семье мелкого аристократа, жившей в поместье, не слишком отличавшемся от этого, неподалеку отсюда, в пригороде Тасалона. Я родился странным, как вы можете видеть. – Взмах рукой описал его необычную бледность, столь не подходящую этому климату. – Пока моя мать была жива, она защищала меня, но после ее смерти, когда я уже стал почти взрослым юношей, отец и братья возобновили попытки убедить меня сделать обрезание и стать имперским бюрократом, чтобы подняться по карьерной лестнице и помогать своей семье. Я отказался. В том возрасте я хотел стать мечником, поскольку это было одно из немногих боевых искусств, которыми я мог заниматься в помещении. На мой восемнадцатый день рождения братья напоили меня до полусмерти и отнесли к хирургу, которого вызвал мой отец. И помогали меня держать, когда происходящее дошло до моего сознания вместе с ножом, вошедшим в мое тело. Я никогда не мог понять, с чего они решили, что после этого я буду им помогать. И все же. Назад возврата не было. Придя в себя после похмелья, и операции, и лихорадки, – он раскрыл ладонь, признавая страхи Аликстры, – я согласился поступить в обучение в имперскую канцелярию, хотя бы ради того, чтобы сбежать из дома. Восемь лет моей чернильной работы кончились гражданской войной, которая возвела на трон нового императора. Отец со свойственной ему проницательностью выбрал неверную сторону. В очень скверный день я в последний раз оказался впутанным в его дела, сбежал сюда, обрел приют, который никогда меня не предавал, и с тех пор служу госпоже Ксарре. – Он мрачно повернулся к Аликстре. – Но то, что в конечном итоге моя жизнь сложилась хорошо, вовсе не означает, что я рад случившемуся, даже в ретроспективе. Уверяю вас, угроза вашему сыну не кажется мне мелочью.

— Я сожалею, – очень тихо сказала Аликстра. О своих словах, о его судьбе, о том, что ее страхи были обоснованны?