Книга Пенрик и Дездемона. Книга 3, страница 103 – Лоис МакМастер Буджолд

Выслушав во второй раз отчет Пена о событиях, которые он впервые намного более хаотично изложил ей тем вечером, Никис уже не возмущалась так бурно попыткой сверхъестественного убийства. Она заметила:

— Я по-прежнему не слишком сочувствую воровке, пытавшейся убить моего брата, но если и остался бог, которого Метани не оскорбил своим поступком, то я такого не знаю.

— С Бастардом все очевидно: он злоупотребил Его даром демонов, – сказал Пен. – А что насчет остальных?

Никис пересчитала их на соответствующих пальцах, по очереди загибая каждый:

— Мать Лета – чудовищным использованием материнской любви. Сына Осени – беспомощным Киттио. Отца Зимы – извращением правосудия. Дочь Весны – самой Аликстрой, потому что, став матерью, женщина не перестает быть дочерью. Богиня по-прежнему заботится о нас, даже когда мы покидаем Ее дом, точно так же, как учителя дамской школы продолжают заботиться о выросших учениках и желать им благополучия. – Она загнула оставшийся большой палец. – И Бастарда, как ты и сказал.

— Ух. Действительно полный список, – ошеломленно согласился Ироки.

На мгновение все умолкли. Никис вернула руки на полные колени. Пен волей-неволей вспомнил девиз своего Ордена, который красовался на его печати: Нет рук, кроме наших. Это была часть более длинного изречения, которое мало кто знал и чей источник был утрачен: У богов нет рук в этом мире, кроме наших. Если мы подведем Их, к кому Им обратиться? Когда Пен впервые прочитал эти слова, будучи молодым студентом семинарии, они казались весьма воодушевляющими.

Дальнейшее изучение людей продемонстрировало, как те умели убеждать себя, что их собственные нужды были нуждами богов, а не наоборот. Теперь Пен считал это изречение двусмысленным и опасным – а значит, в высшей степени присущим Бастарду и уместным на его гербе. Быть может, Метани и Тронио воображали, будто исполняют великий патриотический долг таким гнусным способом?

Что хорошо для министра Метани, хорошо для Седонии? сухо сказала Дез. Вне всякого сомнения.

— А что станет с женщиной, когда бог заберет украденного демона? – спросил Ироки.

— Это решать герцогу Джурго, – ответил Пен. – И суду, поскольку политика тут тесно переплетена с преступлением. Наш Орден передаст ее им и Отцу Зимы. По крайней мере, ее можно будет переместить из этой ужасной дыры в обычную тюрьму.

Где в камере может оказаться окно, пусть и зарешеченное, и луч солнца, и кусочек синего летнего неба – все те небесные богатства, которые в равной степени принадлежат герцогам и поломойкам.

— Признаюсь, – добавил он, – я думал, что из Догриты мне пришлют приказ доставить дикую чародейку вам, и ломал голову, как сделать это безопасным способом. Я рад, что вы избавили меня от трудностей. Даже если не предполагать, что хаос ее плохо контролируемой магии изольется где-то по пути, случайно или намеренно, я опасаюсь, что она может попытаться убить себя.

— Хм. – Ироки воспринял эти слова со всей серьезностью, какой они, по мнению Пена, заслуживали. – Да, это проблема. И объясняет… а может, и нет.

— Объясняет?..

— Я редко путешествую. Мне это не нравится. Я тоже думал, что ее привезут ко мне. Как прежде привозили всех других элементалей, даже того, что вселился в медведя. Понимаете, я никогда не бывал в Вилноке, но однажды уже видел вашу красивую парадную дверь. В ту ночь, когда получил ваше письмо. Я видел ее во сне. И очень удивился, увидев ее снова, прямо на улице.