Книга Исповедь смертного греха 5, страница 121 – Макс Вальтер

«Восемь стрелков у выхода, — вывел Каин. — Четверо уходят за бетонный блок слева, двое тянутся к турели на северном углу. Турель обесточена, но у неё есть ручной привод».

— Миха, турель на северном углу, — бросил я. — Не дай им до неё добраться.

— Вижу, — отозвался он, — Ща…

Мишка работал из-за тягача тем автоматом, который ему швырнул Саня. Его колония, перестроенная Каином ещё на Перекрёстке, держала боевой интерфейс не хуже моей, и стрелял он теперь совсем иначе, чем на «Монолите», где Михеев гонял его за пальбу от бедра. Двое бойцов, которые тянулись к турели, упали один за другим, ни один не дотянулся до привода.

Лёха действовал по-своему. Интерфейса, как у нас, у него не было, только стандартная прошивка «Заслона», зато имелись сила и упрямство. Он ушёл за изрешечённую машину. А когда четверо бойцов полезли обходить нас слева, к бетонному блоку, Лёха просто встретил их на углу. Первого он сбил плечом, второго поймал за броню и швырнул в третьего. Четвёртый вскинул оружие, но Лёха вогнал ему кулак под шлем, и тот сложился, словно подкошенный.

— Там ещё лезут! — рявкнул Лёха, отступая под прикрытие корпуса.

Я развернулся к выходу и открыл огонь, отсекая тех, кто напирал из дверей. Сетка Каина работала безупречно: каждый, кто показывался в проёме, получал короткую очередь раньше, чем успевал прицелиться. Карина справа добивала из дробовика тех, кому удавалось выскочить и уйти в сторону.

Саня всё это время сидел за погрузчиком у стены со скованными руками. Пока остальные стреляли, он смотрел, и сейчас его голос впервые прорезался в бою, хотя связи у нас с ним не осталось. Он просто кричал, а Каин вычленял его голос на фоне общего хаоса боя.

— Грех! На втором этаже, третье окно! Снайпер!

Каин подсветил окно мгновенно, и я увидел в тёмном проёме ствол, который как раз ложился на Мишку.

Я выстрелил первым. Ствол дёрнулся и пропал.

— Саня, держись! — крикнул я. — Лёха, сними с него браслеты!

Лёха метнулся к погрузчику под прикрытием моего огня, упал рядом с Саней, и склонился над его запястьями. Через несколько секунд браслеты скользнули на бетон. Саня тут же подхватил оружие одного из конвоиров, который лежал в двух шагах от него, и вклинился в общий огонь.

Теперь нас стреляло пятеро.

Охрана держалась ещё секунд двадцать, может, тридцать, не суть… Потом поток из бокового выхода иссяк. Внутри корпуса кто-то наконец понял, что выбегать на площадку означает умирать, и стрелять перестали. Двери захлопнулись. Только сирена продолжала выть над пустым бетоном, засыпанным гильзами и телами.

«Две минуты восемь секунд с момента въезда, — отметил Каин. — Подкрепление в пути. Ближайшая группа реагирования прибудет через четыре минуты. Над комплексом разворачивают дроны».

— Шурик, ты где? — бросил я в канал.

— Подлетаю, — отозвался он и тут же поправился: — Подъезжаю. Тридцать секунд.

Шурик снялся со своей точки у космопорта в ту же минуту, когда Каин назвал курс борта. Он знал, что его точка уже ничего не даст, и шёл сюда с самого начала: эвакуация лежала на нём.

Его машина влетела на площадку через тот же пролом, что и наша, развернулась юзом и встала, распахнув двери.

— В салон! Быстро!

Мы прыгали в машину буквально на ходу. Саня, Мишка, Лёха, Карина. Я влетел последним, и Шурик рванул с места раньше, чем я успел захлопнуть дверь. Позади осталась перекошенная машина службы безопасности с поломанными винтами, наша изрешечённая, горящие ворота и десятки тел на бетоне.