Книга Исповедь смертного греха 5, страница 119 – Макс Вальтер

Что он задумал, стало ясно через несколько секунд. Мишка пригнулся за бетонным парапетом соседней крыши, откуда вёл наблюдение, и что-то нажал. Над крышей комплекса разом погасли индикаторы камер, турели на углах дёрнулись и замерли, уставившись стволами в пустоту. Заряд, который он заложил у распределительного щита ещё утром, выбил питание всего здания. Комплекс ослеп, а заодно лишился автоматической защиты. Пока резервные системы раскачаются, у Мишки появились драгоценные секунды.

Он перемахнул через парапет, скатился по пожарной лестнице на пару пролётов и оказался почти вровень с площадкой, отделённый от неё только ограждением. В руках он уже сжимал две бутылки с горючей смесью, заготовленные с вечера. Короткий замах, и обе полетели через сетку под брюхо борта.

Стекло лопнуло, ударившись о бетон, и площадку располосовало огнём. Пламя встало стеной прямо перед открытым люком и отрезало высадку. Внутри кто-то заорал, а винты снова начали набирать обороты: пилот решил поднять машину и уйти от огня.

Мишка, словно этого ждал. У края площадки стоял служебный тягач с подъёмным трапом, из тех, что подгоняют к бортам под погрузку. Мишка метнулся к нему, рванул дверцу кабины и придавил педаль хода камнем. Тягач взвыл приводами и пошёл прямо на поднимающийся борт. Мишка выпрыгнул на ходу, а трап врезался в винтовую стойку левого борта. Раздался хруст лопастей, машину качнуло, бросило вбок, она тяжело осела обратно на бетон, опора подломилась, и корпус перекосило.

— Готово, — выдохнул Мишка. — Никуда он теперь не денется.

И тут его заметили. С площадки ударили первые выстрелы. Картинка заметалась: Мишка уходил из-под огня перекатом за ближайшее укрытие, за тот самый тягач. Пули защёлкали по металлу. Ответить ему было нечем, оставалось только вжаться и переждать.

— Миха, живой? — рявкнул я.

— Живой, — процедил он. — Только прижали крепко. Их там многовато…

Из перекошенного борта уже выбирались бойцы в броне, с огнетушителями, под прикрытием стрелков. Одни били короткими очередями в сторону Мишкиного укрытия, двое заливали пеной горящую смесь, пробивая проход от люка. Огненная стена оседала на глазах.

А потом в дыму и пене я увидел Саню. Его выводили из борта двое конвоиров, держа под руки. Запястья скованы спереди, голова опущена, и шёл он тяжело, заплетаясь, как человек, которого несколько часов допрашивали и выжали досуха. Его тянули к зданию, прямо к распахнутым воротам. Ещё немного, и его увели бы туда, куда нам уже не попасть.

— Две минуты, — отсчитал Каин.

Чёрт, не успеваем. Ждать нас они точно не станут.

Мишка понял это раньше меня. Картинка снова метнулась: под прикрытием дыма он выскользнул из-за тягача, перебежал под новое укрытие ближе к зданию, и последняя бутылка полетела прямо в створки ворот. Ворота занялись огнём, и бойцы, тащившие Саню, шарахнулись назад от вспыхнувшего проёма.

И в эту секунду Саня начал действовать. Конвоиры отвлеклись на огонь всего на мгновение, и ему этого хватило. Левый держал его вплотную, и Саня ударил его локтем в горло, коротко, без замаха. Тот сложился, хватая ртом воздух. Правый успел развернуться, но Саня уже вбил ему колено в бедро, сбил с ног и рухнул сверху, скованными руками прижав его голову к бетону. Через секунду автомат конвоира оказался у него в руках.