Книга Ненужная княгиня 1, страница 81 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Что вы, ваша светлость! — сразу вздернулась моя камеристка. — Да разве ж я посмела бы после Катьки вашей светлости что-нибудь предложить?

— Вот и славно!

Я еще раз оглядела наш скудный багаж, вздохнула и, приложив палец к губам, велела Груне проверить выход.

Надеюсь, Анна Гавриловна сдержит слово и приютит меня. А там... На все Божья воля!

Барятинский очень наглядно мне показал, где место жены в его жизни.

Мы с Груней прошмыгнули к черному ходу и чудом ни на кого не наткнулись. Но на этом наше везение закончилось.

На улице было темно, хоть глаз выколи. Ни луны, ни звезд, ни фонарей. Эта часть двора, переходившая в сад, не освещалась. Да и сам сад стоял, укутанный в белые защитные саваны. По дорожкам гулял стылый ветер. Он хватал меня за полы подбитого мехом плаща, рвал подол и капор с волос.

Казалось, сама погода хочет меня удержать, вернуть обратно, в опочивальню к храпящему князю. Мороз усиливался, влажные дорожки покрылись корочкой льда, ноги скользили, а каждая тень вызывала панический страх.

Я спешила быстрее убратьcя из флигеля. Бежала, не оглядываясь. За мной, волоча саквояж, семенила Груня. Она едва дышала от страха.

— Туда! — выдохнула я, увидев спасительный огонек.

Обледенелая дорожка привела нас к кованой калитке, за которой возвышалось основное строение. Но не успели мы выйти из сада, как перед нами возникла высокая, худая фигура в ливрее.

Мужчина держал в руке масляный фонарь. Я вздрогнула, однако сразу расслабилась: это был тот самый старик, который прислуживал нам с графиней в Каподимонте. Он сдержанно поклонился:

— Ваша светлость, позвольте вас проводить. Анна Гавриловна ждет.

— Да, конечно...

Голос сорвался, захлебнувшись холодным ветром. Заскрипели деревья, рядом начала неистово креститься Груня.

— Непогода разгулялась, — констатировал старик, подняв глаза к небу. — Шторм надвигается.

Я плотнее укуталась в мех и поспешила за ним.

Мы вошли в дом через задние двери. Проскользнули призраками по вымершим коридорам и наконец оказались у знакомой двери. Она отворилась, приглашая в гостиную. Теплый свет канделябров ударил в глаза, и на мгновение я ослепла. Но все же, не медля, шагнула через порог.

— Наконец вы с нами, голубушка, — раздался спокойный, властный голос Анны Гавриловны.

После свежего морозного воздуха улицы здесь насыщенно пахло воском, старым деревом и духами Шиловской. Сама графиня сидела в кресле у камина, как древняя царица на троне. Но она была не одна.

Мой взгляд скользнул к окну, кровь ударила в голову.

Там, в глубокой тени, отброшенной тяжелой портьерой, я заметила гостя.

Он стоял спиной к свету. Лица не было видно, лишь темный, напряженный силуэт, резко очерченный против дрожащего огня в камине.

Но что-то в наклоне его головы, в той особой, собранной позе человека, привыкшего ждать и быть готовым ко всему, заставило мое сердце совершить немыслимый кульбит. Оно сначала замерло, а потом рванулось в бешеной пляске, отдаваясь оглушительным стуком в висках.

Не нужно было ни света, ни слов. Интуиция, а может, сам животный инстинкт, заставили осознать: это он.

Станислав.

Он сделал шаг из тени, неслышный, порывистый...

В миг, когда его лицо, бледное и застывшее от тревоги, оказалось в полосе света, все мое мужество, вся храбрость и злость, державшие меня на ногах этой ночью, вдруг испарились.