Книга Ненужная княгиня 1, страница 50 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я двигалась в правильном направлении. Поэтому позволила себе принять чуть мечтательный вид, одновременно вспоминая виденные мной остатки приданого в Эрмитаже:

— А великолепный сервиз на пятьсот предметов! Позолоченный фарфор с розами и пасторальными видами. Или серебряный, заказанный для нее лично императором! И драгоценные приборы, изготовленные знаменитыми ювелирными домами! А ткани, белье, соболя! Право, там только мехов было собрано, как положено, по две связки каждого вида на шубы жениху и невесте. И даже две медвежьи полости!

Мне не пришлось изображать восхищение. Я достаточно читала о богатом приданом дочерей Николая I, хотя своими глазами видела не так много. Но серебряный сервиз, хранящийся в Эрмитаже, меня впечатлил. Даже сейчас я ощущала восторг, который охватил меня при посещении выставки.

— Да-да, приданое Марии Николаевны было исполнено точно по списку ее вдовствующего величества, — улыбнулась графиня.

— Думаю, о таком количестве денег и ценностей мечтает любое мелкое княжество,

— я аккуратно продолжила размышлять. — Мария Николаевна уже замужем и, к счастью, вместе с мужем живет в Петербурге. А вот Ольга Николаевна и Александра Николаевна еще не замужем...

Огонек, блеснувший в глазах моей собеседницы, показал, что я угадала.

— Мари, вы даже не подозреваете, какой клубок вокруг вас завертелся. Признаться, я так и не дождалась от вас самого главного.

— Моя память... — вяло вставила я.

— Да-да, вы уже говорили, — Шилова перешла на официальный тон, и мое сердце тревожно забилось. — Что ж, видимо, придется помочь вам вспомнить.

Она промокнула губы и отложила салфетку. А затем, глядя на меня как следователь на допросе, сказала всего одно слово:

— Письмо!

Мысли тут же заполношно заметались в моей голове.

Письмо? Какое письмо? Точнее, какое из них, ведь я нашла несколько. А может...

Кровь бросилась мне в лицо, ошпарив щеки как кипяток.

Может, речь идет о записке Мещерского? Неужели графиня знает даже о ней? Кажется, эта женщина опаснее и страшнее, чем выглядит. Надо с ней держать ухо востро!

Видимо, все метания читались на моем лице как в открытой книге, потому что Шиловская насладилась произведенным эффектом, а потом сжалилась и подсказала:

— Письмо, которое Александра попросила вас передать Марии Николаевне.

Вот тут я застыла с открытым ртом. Мне понадобилась целая минута, чтобы вспомнить, где, точнее — когда, нахожусь и вернуть челюсть на место.

— Простите, Анна Гавриловна, — выдавила я, лихорадочно перебирая все известные мне воспоминания княгини Барятинской, — но я не помню об этом письме... Богом клянусь.

— Жаль, жаль, — покачала она головой. Взгляд ее совсем не смягчился; видимо, графиня и вправду подозревала меня в сокрытии информации или, что еще хуже, во лжи. — Что ж, я могу и сама освежить вашу память, Машенька. После возвращения из Парижа вы еще какое-то время продолжали служить при Дворе. Мария Николаевна тогда отправилась с мужем в Петергоф, а вас попросила лично вручить Александре небольшую записку. Но вы этого не сделали, потому что спешили увидеться с одним офицером, и отдали записку слуге.

И снова я ощутила, как падает челюсть. Вот так Машенька, вот так ангел. Это не с Мещерским она, случайно, на свидание бегала? Ну а с кем же еще!