Книга Ненужная княгиня 1, страница 21 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Мишель, дорогой, — голос мой прозвучал тихо, но четко, с легкой, почти интимной ноткой. — Прости, что заставила ждать. Но ты же понимаешь, я просто не могла явиться в неглиже перед нашей гостьей.

Я подошла к князю так близко, что уловила запах одеколона и табака, и положила руку ему на рукав. Жест был неприлично фамильярным для светской обстановки, но именно этого я и добивалась.

Князь Михаил откровенно опешил. Его брови поползли вверх, а в глазах мелькнуло неподдельное изумление, смешанное с любопытством. Он привык к тихой, покорной мышке, а не к этой внезапно расцветшей ослепительной женщине, смотрящей на него с обожанием. Он даже выпрямился, и на его губах появилось что-то вроде растерянной, но польщенной улыбки.

— Мари... — начал он, слегка смутившись. — Ты выглядишь... прекрасно.

— О, это все благодаря тебе, мой герой! — воскликнула я, еще больше приблизившись и игриво поправляя несуществующую складку на его шейном платке.

Краем глаза я видела, как Елена застыла на месте, ее улыбка заледенела, а пальцы стиснули складки платья.

— Твоя забота, — выдохнула я едва ли не в губы Мишелю, кокетливо взмахивая ресницами, — твое решение привезти меня в этот восхитительный край... Я чувствую, как силы возвращаются ко мне с каждым твоим взглядом!

Я повела его к дивану, усадила рядом с собой, не отпуская его руки. Мы должны были выглядеть как идеальная, любящая пара, только что пережившая страшное испытание. Баронесса, оставшись стоять посреди гостиной, нервно огляделась. Она явно чувствовала себя третьей лишней. Теперь, утратив роль «близкой подруги», моя соперница не понимала, что делать. И это было очень заметно.

— Я уже и забыла, каков вкус у шоколада, — продолжала я, томно обмахиваясь веером. — Мишель, вели, пожалуйста, подать нам шоколаду. И великолепного печенья, которое так любишь ты. Мы должны отпраздновать мое возвращение к жизни!

Князь, все еще находясь под впечатлением от моего преображения и внезапной любвеобильности, кивнул лакею, стоявшему у двери. Елена, наконец, нашла в себе силы подойти и занять место в кресле напротив. Ее лицо было бледной маской, но по напряженной шее и бегающему взгляду я понимала — она с трудом сохраняет спокойствие.

Завязался невыносимо вежливый, полный скрытых уколов разговор о погоде, о последних новостях из Петербурга. Баронесса пыталась вернуть инициативу, снова заговорив о моей «ужасной болезни», но я каждый раз мягко переводила тему на «заботу моего обожаемого супруга».

И тогда, в момент короткой паузы, когда лакей как раз расставлял фарфоровые чашки, я произнесла это. Спокойно, словно речь шла о смене белья, глядя прямо в лицо супруга сапфировыми глазами княгини Марии, широко раскрытыми от мнимой наивности.

— Ах, да, Мишель, я совсем забыла тебя предупредить. Мне пришлось уволить сегодня синьору Чичолу.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Слышно было, как потрескивают угли в камине. Лакей замер с подносом в руках.

Лицо князя вытянулось от изумления.

— Ув... уволить? Чичолу? Но... по какой причине? — выдавил он.

Елена резко кашлянула, поднося к губам платок. Ее алебастровые щеки покрылись яркими пятнами.

— О, это такая глупая история, — я легкомысленно махнула веером. — Она вломилась ко мне без стука, когда я отдыхала, устроила в спальне ужасный беспорядок, разбила мою любимую вазу с теми розами, что ты, кажется, прислала мне, душечка?