Книга Ненужная княгиня 2, страница 6 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Для вас — может быть. А для меня прошла целая жизнь.

Тут я ничуть не лукавила. И мне не нравилось, что он продолжает меня испытывать, будто и правда подозревает, что его Мари давно не Мари.

В глазах Станислава мелькнула какая-то тень.

— Вы правы. Мне пора привыкнуть, что барышни, которая некогда вскружила голову молодому поручику, больше не существует. Простите. Сейчас нам лучше решить, что мы будем отвечать на вопросы короля. А он непременно задаст эти вопросы, потому что вряд ли им руководила любовь к ближнему, когда он так настойчиво звал нас сюда.

С этими словами он оглядел пышно обставленную гостиную, и я невольно повторила за ним.

— У вас есть предложения?

— Да, нам лучше придерживаться версии с турецким гаремом. Нет ничего странного в том, что христиане воруют женщин. В этих водах полно пиратов, контрабандистов и прочего отребья. А у таких людей нет ни веры, ни подданства, ни законов.

Я возразила:

— А если они сознаются, что пытались меня похитить не для гарема?

Вся эта версия была шита белыми нитками. Стоит одному из наемников расколоться — и правда всплывет.

— Вряд ли. Если я прав и тут замешана Пруссия, то за вашим похищением стоит сам Йозеф фон Радновиц — серый кардинал при дворе Вильгельма. А он очень тщательно отбирает людей для подобных заданий.

— А если не правы? — я продолжала настаивать.

— Даже если неправ. К тому времени, как всплывет правда, мы будем уже далеко отсюда.

— Но...

Мне пришлось замолкнуть и встать вслед за Мещерским, потому что двери без предупреждения распахнулись. В гостиную рука об руку вошли король и королева Греции.

Если Оттона Первого я уже рассмотрела и нашла привлекательным, то его супруга была совершенно обычной. Не уродиной, конечно, но и какой-то особой красотой не блистала. Молодая шатенка, обычная, каких много. Рослая, статная, с белой кожей и по-птичьи круглыми серыми глазами.

Королева Амалия явилась в немецком платье с корсетом и пышными юбками. Ее шею охватывала нитка жемчуга, в ушах поблескивали крошечные бриллианты. Оттон тоже переоделся: сменил мундир на сюртук.

После поклонов и приветствий нам дозволили сесть. А дальше потекла светская беседа, одинаковая в любой стране в любое время. Говорили о погоде, о приятном штиле, о грядущей жаре, о блюдах традиционной немецкой кухни, о снеге и праздниках — в общем, обо всем и ни о чем.

Казалось бы, можно расслабиться. Однако мешали взгляды, которые Оттон то и дело бросал на меня из-под густых ресниц. Меня настораживал его интерес.

А что если арестованные “турки” уже раскололись и выложили всю правду? Что если король Греции и по совместительству второй сын ныне действующего короля Баварии решит использовать меня в своих целях? Это было вполне логично, если вспомнить историю. Бавария и Пруссия почти всегда играли на одной стороне.

Но сделать я ничего не могла. Да и Мещерский сохранял ледяное спокойствие.

Вскоре нас пригласили к столу, чему я была несказанно рада. Там разговор продолжился. Нам пришлось обсуждать урожай оливок, дороговизну хлеба и скудость афинских рынков. Примиряло с ситуацией лишь то, что кормили нас сытно, исключительно немецкими блюдами, угощали рейнскими винами и баварским пивом.

Утолив первый голод и пригубив вина, я почувствовала сонливость. Голова стала тяжелой, глаза так и норовили закрыться. Хотелось зевнуть и привалиться к плечу Станислава. Но царственные супруги никак не желали нас отпускать. Наоборот, атмосфера за столом начала накаляться, потому что королева Амалия заметила взгляды своего супруга. Ее улыбка стала натянутой, а серые глаза заметались между моим лицом и профилем Оттона.