Книга Ненужная княгиня 2, страница 54 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Я приняла его помощь и спустилась на землю. Ноги после долгой тряски подкашивались, пришлось на мгновение опереться о дверцу.

— С дороги всегда тяжело, — заметил он тем же ровным тоном. — Пройдёмте в трактир, там можно сесть. Я распоряжусь, чтобы вам подали чай.

Трактир оказался хуже, чем я ожидала: низкие потолки, закопчённые балки, липкие от времени столы. Здесь пахло кислыми щами, перестоявшей квашней и мокрыми тряпками, что вызвало у меня ассоциации с дешёвой столовкой.

У стойки дремал мужик в засаленном фартуке. На лавке у окна, накрыв лицо картузом, храпел какой-то проезжий. Мухи вились над крошками на столе.

Я внутренне поморщилась, но постаралась не подать виду. Села на лавку, расправила юбки. Груня пристроилась рядом, держа саквояж у груди словно щит.

Соколов подошёл к стойке, что-то негромко сказал мужику. Тот засуетился, сдёрнул с гвоздя грязное полотенце, принялся протирать стол передо мной. Поручик вернулся и встал у двери. Вероятно, чтобы я не сбежала. Хотя куда тут бежать, разве что в поле?

Мужик принёс чайник, две чашки с трещинами и тарелку с серыми кусками хлеба. Чайник был закопчённый, из носика торчала травинка. Я налила себе в чашку, глянула внутрь — жидкость была тёмной, с плавающими листьями. Пить это не хотелось, но выбора мне не дали.

С каменным лицом я поднесла чашку к губам, сделала глоток.

Напиток оказался горячим, терпимым на вкус — просто заваренные травы, ничего больше. Я пила медленно, стараясь унять дрожь в пальцах.

Офицер у двери не шевелился, пока кто-то не стукнул в окно.

— Ваше сиятельство, нам пора.

Вздрогнув, я отставила недопитую чашку и поднялась. Путешествие продолжалось...

В тот день мы больше не останавливались до самого вечера. Под конец я уже перестала различать, где заканчивается карета и начинается моё собственное тело — кажется, мы с экипажем стали одним целым, и это целое нещадно трясло и ломало на каждой кочке.

Когда стемнело, карета остановилась. За окном в сгущающихся сумерках я различила несколько домов, церквушку с крошечной колокольней и грязную площадь с колодцем посредине.

Обычный уездный город, каких тысячи на российских дорогах.

На этот раз ко мне подошёл сам Геккель.

— Дальше ехать не будем, ваше сиятельство. Лошади устали, да и дорога впереди, говорят, размыта. Заночуем здесь.

Он не спрашивал. Просто ставил в известность.

— Где? — поинтересовалась я, выходя из кареты.

— На постоялом дворе. Комнаты приличные, я уже распорядился.

«Приличные». Интересно, что он считает приличным?

Дом оказался двухэтажным, каменным внизу и деревянным наверху. Крыльцо скрипело, но было тщательно выметено. Внутри тоже оказалось довольно чисто, от обитых деревом стен и лестницы исходил тонкий запах сосны и воска.

Хозяин, толстый мужик в трещащем по швам сюртуке, кланялся и суетился. Геккель переговорил с ним, сунул монету, и нас повели наверх.

Комната, которая мне досталась, конечно, не шла ни в какое сравнение с афинским пансионом, куда нас со Станиславом поселил король Оттон. Но я была рада и этому, потому что валилась с ног.

Чисто выбеленные стены, широкая кровать с горой подушек, стол, покрытый вышитой скатертью, даже комод с треснувшим зеркалом. На окнах — ситцевые занавески, на полу — половики. Лучше, чем спать на лавке в трактире или в карете.