Книга Ненужная княгиня 2, страница 111 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Он говорил формально, вежливо, как и положено малознакомому господину. Но в его голосе, в том, как он произнёс слово «уладить», мне послышалось другое. Я делаю всё, чтобы мы были вместе.

Граф Воронцов что-то сказал, засмеялся, похлопал Станислава по плечу и направился к другим гостям. А Станислав наклонился, чтобы поцеловать мою руку.

— После третьего танца, — шепнул еле слышно. — Оранжерея.

Я чуть заметно пожала его пальцы. Это всё, что могла под любопытными взглядами тётки, великой княгини и ещё десятка гостей, собравшихся вокруг нас.

Станислав поклонился и отошёл, растворяясь в толпе. Чёрный сюртук, прямая спина. Я продолжала смотреть ему вслед, пока кто-то не коснулся моего локтя.

— Княгиня, вы позволите?

Я повернулась к пожилому графу, который что-то спрашивал о погоде. Вежливо кивнула. Сказала, что вечер чудесен. Что я рада снова быть в Петербурге.

Граф пустился в пространные воспоминания, заговорил о молодости, о весне, о том, как рано в этом году сошёл лёд. Я отвечала. Кивала. Улыбалась.

А сама не могла отвести глаз от места, где скрылся Станислав.

Первый танец. Второй...

Я считала минуты, стараясь выглядеть спокойной. Рядом гости вели тихую беседу, в тишине между музыкальными номерами до меня долетали слова.

— ...конечно, это большое событие для всей Европы, — говорил граф Шувалов. — Гессен-Кассельский дом — древний, уважаемый.

— Император доволен, — добавила княгиня Мария. — Дата свадьбы уже назначена, Александра и Фридрих — прекрасная пара.

Я замерла.

Внутри что-то оборвалось. А потом меня охватило странное, противоречивое чувство. Одновременно и горечь, и облегчение.

Что ж, истории суждено идти своим чередом. Я не спасительница мира и не в моей власти менять чьи-то судьбы. Себя бы спасти.

Но может это и к лучшему.

— Вы слышали, Мари? — спросила герцогиня, заметив, что я смотрю в их сторону.

— Да, ваша светлость, — ответила я, заставляя себя улыбнуться. — Прекрасная новость. Я очень рада за великую княгиню и ее сиятельного жениха.

Слова вышли фальшивыми, но никто не заметил. Все были заняты обсуждением деталей будущего торжества. А я сидела, сжимая веер, и думала, что порой невмешательство — единственный выход.

Александра уже больна. Она умрет при любом раскладе. Но у нее есть целый год, чтобы побыть счастливой.

Я опустила глаза, чтобы никто не увидел в них слез.

— Мари, ты бледна, — шепнула тетушка.

— Устала, — ответила я. — Слишком много впечатлений.

Тетушка кивнула, не задавая лишних вопросов.

Наконец, объявили третий танец. Музыка заиграла, пары закружились, а я сделала вид, что поправляю кружево на рукаве.

— Тетушка, — шепнула, наклоняясь к Елизавете Ивановне. — Мне нужно выйти.

Она взглянула на меня с легкой тревогой.

— Что-то не так?

— Все хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Просто... нужно в уборную.

Тетушка кивнула, отпуская. Я поднялась, извинилась перед соседями и направилась к выходу. Дуняша тенью последовала за мной.

Я не торопилась. Шла, высматривая толпу, с которой можно будет смешаться. И мне повезло — в зал как раз входила группа офицеров. Дуняша замешкалась, пропуская их. А я проскользнула между молодых, улыбающихся мужчин, любезно расступившихся передо мной, нырнула за угол, прижалась к стене и замерла, боясь выдохнуть.