Книга Ненужная княгиня 2, страница 109 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

Когда я спустилась в гостиную, там уже ждала тетушка в лиловом бархате и серой дымке.

Память Мари подсказывала: после смерти мужа Елизавета Ивановна целый год носила строгий траур и после не позволяла себе ярких нарядов. Но на третий год решила, что нечего портить всем настроение черными одеяниями, и стала шить платья в серо-лиловой гамме. Прилично, нарядно и считается полу трауром.

— Мари! — увидев меня, она всплеснула руками. — Ты чудо как хороша! Этот мсье Янн — настоящий кудесник!

— Тетушка, вы тоже сказочно хороши, — заверила я. — Вижу, мсье Янн и к вам заглянул.

Елизавета Ивановна горделиво подняла подбородок и повертела головой, демонстрируя очень идущую ей укладку.

У крыльца уже ждал экипаж.

Я была уверена, что кучер повезет нас на Исаакиевскую площадь, но карета свернула в сторону Зимнего дворца.

Значит, Мариинский дворец еще не достроен. Я решила проверить свои догадки:

— Тетушка, мы правильно едем? Разве государь не подарил Марии Николаевне дворец напротив Исаакия?

— Подарить-то подарил, — проворчала она. — Да только там едва стены возвели, до отделки еще не добрались. Его величество настоял на лучших материалах и конструкциях, так что работы, говорят, еще на пару лет хватит.

— А где же сейчас обитает великая княгиня?

— Так известно где, весь южный корпус Зимнего заняли. Это еще хорошо, что его так быстро отстроили после пожара. Такой ужас был, все горело, три дня потушить не могли, люди гибли. А царское имущество просто выносили и бросали в кучи возле Александровской колонны!

Качая головой, она принялась вспоминать о событии, которое я знала только по книгам, а Мари — видела своими глазами. Это немного отвлекло меня и позволило забыть о волнении. Однако когда экипаж притормозил у знакомой решетчатой ограды, я вновь ощутила нервную дрожь.

Тетушка продолжала говорить, но я уже не слышала. В ушах шумело.

Скоро... уже очень скоро я увижусь со Станиславом!

Карета остановилась у подножия мраморной лестницы. Швейцар распахнул двери, тётушка мягко потянула меня за собой. А я, от волнения забыв про этикет, уставилась на молодую чету, вышедшую нас встречать.

На крыльце стоял высокий худой мужчина с несколько вытянутым лицом и пышными усами, одетый в военный мундир, застёгнутый до самого горла. Рядом, опираясь на его локоть, замерла белокурая женщина лет двадцати пяти, одетая в роскошное, но элегантное вечернее платье. Мне стоило лишь взглянуть ей в лицо, чтобы понять, кто она. Сходство великой княгини Марии Романовой с её отцом не заметил бы только слепой.

— Мари! — воскликнула она, быстрым шагом спускаясь по лестнице. — Дорогая моя Мари, как я счастлива тебя видеть!

Сила обаяния этой молодой женщины была такова, что я забыла про тётушку, про герцога Лейхтенбергского, про других людей, что собрались вокруг, ожидая сигнала хозяйки, чтобы пройти в гостиную. Я порывисто бросилась ей навстречу, мы обнялись, и на моих глазах сами собой выступили слёзы.

— Ах, дорогая моя! — всё повторяла Мария Николаевна, сжимая мои руки.

Я догадывалась, что она хотела сказать. Долгое трудное путешествие и заточение в каземате наложили отпечаток на нежное лицо её подруги.

Впрочем, она не стала задавать вопросов, просто ещё раз обняла меня и повела знакомить с теми, кого, по её мнению, я не знала или просто не помнила.