Книга Ненужная княгиня 2, страница 108 – Алина Углицкая, Елизавета Соболянская

— Что ж, мсье, — я улыбнулась ему. — Меня пригласили на музыкальный вечер в дом великой княгини. Я хочу выглядеть очень достойно и скромно.

— Скромно? — он изумленно уставился на мои волосы.

Мне не хотелось юлить и говорить намеками.

— Муж пытается объявить меня сумасшедшей, потому что я ушла от него и подала прошение о разводе. Поэтому, прошу вас, ничего кричащего, вульгарного или дерзкого. Но и бедной провинциалкой я тоже выглядеть не хочу.

Старик взъерошил свои седые кудри, погладил лысину между ними и решительно взмахнул рукой:

— Значит, только достоинство и благородство. Я понял, ваше сиятельство. Сделаю все в лучшем виде, чтобы даже завистницы ахнули.

Это «сделаю» растянулось на четыре часа.

За это время я успела измучиться и сотню раз пожалеть, что согласилась на эту аферу.

А мсье Янн явно получал удовольствие от процесса!

Он долго расчесывал мои длинные волосы, едва не мурлыча, потом уложил основную массу в косы, смазанные сахарной водой, и начал дуть на них каминными мехами. Потому что фен еще не придумали.

Подсушив косы до карамельной корочки, он начал укладывать пряди на макушке в модный «узел Аполлона» — по сути, бант из волос. Длины хватало, но как его закрепить? Снова сахарная вода, начес, обдувание мехами и веером, шпильки...

Я устала и прикрыла глаза, молясь, чтобы пытка быстрее закончилась.

Мари такие испытания выносила только к большим балам да еще перед свадьбой. Прически фрейлины делали себе сами, кроме особо важных случаев. К тому же незамужним девам не полагалось таких вычурных бантов, а модные локоны вполне можно было уложить без щипцов, если накануне поспать в папильотках.

Но когда мсье Янн уложил последнюю прядь и поправил последнюю шпильку, я невольно залюбовалась собой.

Вместо «пружин» вдоль лица вились мягкие волны. «Узел Аполлона» был вписан в эти волны, как маяк в прибрежные скалы. А лента в тон платью и полоса кружева изображали скромный чепец, положенный замужней даме.

— Ваше сиятельство довольны? — спросил куафер, замирая рядом.

— Довольна! — выдохнула я, наслаждаясь собственным видом.

Ай да Мари, ай да красотка! Так ведь и весь «бомонд» можно затмить.

Повернувшись к старику, я с искренним чувством добавила:

— Вы просто гений, мсье!

Тот спрятал улыбку, поклонился и с чувством удовлетворения вышел.

— Груня, — велела я, — подавай кринолин!

Она внесла его почти с благоговением. Подняла каркас на палке, обернутой тканью, и кринолин скользнул мне на талию, повисая на ворохе нижних юбок.

Дальше шнуровка, верхняя стеганая юбка, прикрывающая кольца, еще одна — небесно-голубая, атласная — для правильного распределения складок. Потом бархатная юбка. И на нее еще одна — декоративная, красиво задрапированная, украшенная розетками из блондов и серединками из горного хрусталя.

Поверх юбок легла верхняя часть платья с короткими блондовыми «крылышками», торчащими из-под тяжелого бархатного ранта.

Полная бальная экипировка оказалась довольно тяжелой и стесняющей движения. Я любовалась собой, но при этом с трудом могла шевельнуться. А уж как танцевать во всем этом — вообще не могла представить.

— Красота требует жертв, — сказала я своему отражению и состроила рожицу, пока никто не увидел.

Потом вздохнула, прошлась пуховкой по декольте и решила, что буду жертвой. Но только красивой!