Книга Барышня ищет работу, страница 92 – Салма Кальк

— Забрать? Почему забрать? — не поняла я.

— А вы бы предпочли, чтобы оно просто так на улицу вывалилось и там болталось? Облако чистейшей смертной силы?

— Смертной? — я всё ещё не понимала.

— Конечно. Рождение мага-некроманта — это всегда непросто, а если во взрослом возрасте — то и вовсе. У вас там много всего накопилось, за годы жизни-то, — он продолжал улыбаться. — А чтобы всё восстановилось после выброса, должно пройти некоторое время. Есть способы восстановить силы, обычно в ваши годы все маги их знают.

— Наверное, мне тоже нужно их выучить, — вздохнула я.

— Там всё просто, на самом-то деле. Первейшее — сон, еда, баня.

Кстати да, в баню-то я бы сходила.

— Я даже почти всё сделала… кроме бани.

— Сделаете ещё. Но помните главное — не снимайте ваш амулет. Ни при каких обстоятельствах.

— Даже в бане? — усмехнулась я.

— Даже в бане, особенно — если окажетесь там не в одиночку. Сейчас я вам объясню.

Он снова что-то плёл своими длинными красивыми пальцами — я залюбовалась, словно из серебристых нитей каких. Но мне показалось, что мы с ним оба — словно в каком коконе.

— А теперь снимите ваш амулет, — сказал он.

Я глянула на него — о чём вообще речь-то? — но послушалась и сняла.

И едва не задохнулась от окружившего меня серебристого марева. Я очутилась словно в облаке каком, из мельчайших точечек, и ещё каких-то серебристых ниточек. Оно всё шевелилось и обтекало меня, и легко касалось Соколовского, а он смотрел — с доброй улыбкой и восхищением.

— Что… это? — хрипло прошептала я.

— Ваша сила, знакомьтесь, — его глаза сияли… вот прямо сияли.

— Это красиво, но… почему не снимать крест?

— Потому что красиво, но смертоносно. Мне — не вредит никак, но я сам такой же.

Из его раскрытой ладони плеснулось серебристое… что-то, больше всего похожее на щупальце. Коснулось моей руки, моей щеки… Ощущение было странным — волнующим, немного щекотным. Кажется, я забыла, как дышать.

А потом вдруг всё снова померкло перед глазами.

— Ольга Дмитриевна, пробуждайтесь. Пожалуйста. Лёля, да приходите уже в себя, что ж такое, Лёлечка, — слышала я, как сквозь вату, а потом меня поцеловали.

Просто поцеловали, но никогда раньше поцелуй не оказывал на меня такого живительного действия. Все звуки стали громче, я смогла открыть глаза… и увидеть Соколовского, вернувшего на мою шею крест, снимавшего все свои защиты с комнаты, звавшего Агафью.

Он что-то говорил про уложить меня, про баню, и ещё — что придёт непременно навестить и узнать о моём самочувствии. Пока же — меня снова уложили в постель, и я просто закрыла глаза, потому что больше ни на что оказалась не способна.

27. Перспективы

27. Перспективы

Два следующих дня я провела в своей комнате, и хуже того — в постели. Вообще я здоровый человек, болею мало, даже дома зимой, в холода и в эпидемии гриппа болела мало. И беспомощное моё состояние оказалось неприятным сюрпризом.

Я спала — много, ела — как птичка, по словам Марфуши. Они с Агафьей сводили меня в баню. Я восстанавливалась, но как-то очень медленно.

Соколовский приходил. Как люди, через парадную дверь — справлялся о моём здоровье. И как маги, просто появлялся в моей комнате без предупреждения. Держал за руки, от того становилось легче. Я думаю, это просто потому, что он был мне симпатичен, вот потому и легче, известное же явление. И если бы он сделал хотя бы крошечный шажок мне навстречу, то я ответила бы. Но… он не делал такого шага. И никакой вам больше «Лёлечки», только Ольга Дмитриевна. А если человек сидит возле твоей постели и держит тебя за руки, но дальше не идёт — значит, с тем человеком что-то не так. Или ты ему на самом деле параллельна, или ещё что похуже. Мне вовсе не хотелось думать о том, что там похуже, поэтому я просто ловила момент. Ну, насколько сил хватало, конечно.