Книга Барышня ищет работу, страница 91 – Салма Кальк

По словам Антипа Валерьяныча, городские власти пребывали в таком же недоумении, как прислуга в нашем доме. Потому что никак не ожидали узнать такое вот о госпоже Серебряковой, бывшей одним из столпов городского обустройства и благотворительности. Поверенного Софьи не было в городе, должен был вернуться на днях, и ждали его, чтобы выяснить — что там вообще с деньгами, сколько их всего, куда вложены. И понять, что с ними дальше делать.

Я же слушала всё это и понимала — мне самой нужно знать, что дальше делать. Потому что я снова оказалась в положении беззащитной и безработной. И может ли мне как-то помочь моя мифическая сила — я пока не понимала.

Кто-то вошёл в дом с парадного крыльца, затопал в сенях, сбивая снег с обуви. Степан пошёл глянуть, вскоре вернулся.

— Барышня Ольга Дмитриевна, там господин маг до вас пришёл.

— Ой, Оленька, Михаил-то Севостьяныч уже три раза о тебе справлялся — вчера дважды, и сегодня с утреца, — зашептала Агафья.

— Ты, Оленька, ступай, встреть его, а чаю я вам в гостиную подам сейчас, — вторила ей Марфуша.

Что ж, раз человек пришёл, нужно пойти и встретить, да? Он уже успел разместиться в кресле, но поднялся, увидев меня. Ничего демонического, что виделось в нём в ту страшную ночь, сейчас не осталось, это был обычный холёный и улыбающийся Соколовский.

— Рад видеть вас, Ольга Дмитриевна, — улыбнулся он. — Как вы себя чувствуете?

— Здравствуйте, — кивнула я. — Спасибо, уже лучше. Но всё равно — как после тяжёлой болезни. Спала вот почти два дня, — вздохнула я.

— Это правильно, что спали, — кивнул он. — Надеюсь, поели, как встали?

— Да, немного, спасибо.

— Нужно не немного, нужно хорошо.

— Так не выходит пока.

— Значит, постепенно, — улыбнулся он.

Тут Марфуша принесла поднос с чайником, чаем и всяческой снедью.

— Марфа Серафимовна как всегда, — улыбнулся Соколовский. — Благодарю, очень приятно.

— Вы, барин, посмотрите, чтобы Оленька-то наша тоже ела, а то бледная, как снег, всё не опомнится никак!

— Непременно, — рассмеялся Соколовский. — За тем и пришёл, можно сказать.

Мы сели друг напротив друга, и он шевельнул пальцами в сторону двери.

— Можно говорить, не скрываясь, нас не услышат. Скажите, Ольга Дмитриевна, вы видите, что я делаю?

— Я вижу, что вы что-то куда-то вкладываете, так мне это кажется.

— Верно, вкладываю. У вас тоже есть, что вложить, просто вам нужно учиться.

— Так всё это… вправду было?

— Если вы о своей пробудившейся силе, то — было, несомненно было.

— Тогда… куда эта сила делась сейчас? Я совсем не ощущаю никакой силы, только лишь бессилие.

— После стихийного выброса это немудрено. Я вообще удивлён, что вы поднялись на ноги и что-то сами делаете.

— А как? Но у меня кружится голова. И… я плохо помню, что это был за стихийный выброс.

— Ваша сила была глубоко запечатана внутри вас. Живи вы здесь с детства — она показалась бы раньше, скорее всего — сразу после рождения. Но вы по каким-то причинам жили не здесь, окружающий вас мир никак не способствовал пробуждению этой силы. А когда вы попали к нам, то вызволить её оказалось непросто, потому что — возраст. Детям проще, чем взрослым. А так — сила пробудилась от очень мощного агрессивного воздействия на вас, и счастье всех здешних обитателей и соседей, что я учуял ваш всплеск, смог прийти и забрать значительную часть того, что вы тут навыпускали, — улыбнулся он.