Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 120 – Салма Кальк

— Дозволишь спросить её? — поинтересовался пан Адам у священника. — Али може сам расспросишь?

— Сам не смогу, — покачал тот головой. — Говори уже, я прикрою живых.

И раз! — поставил преграду между паном Адамом и Лушкой — и остальными. Живыми.

Что, отец Мирон — маг? И какой-то другой маг, потому что делал он сходное с паном Адамом, но ощущалось это совсем иначе?

А пан Адам тем временем поднялся на ноги, стряхнул пальцы, проговорил какую-то формулу, я не смогла разобрать ни слова, протянул руку… и я ощутила момент приложения силы.

— Кто ты? — спросил он.

Куча на полу зашевелилась… и оттуда раздался тихий хриплый голос.

— Лукерья я…

— Как ты умерла?

— Так муженёк, скотина, убил.

Что?

Кажется, я это заорала вместе с тем самым муженьком, но Вовка толкнул в бок — стой, мол, смирно и слушай.

— Как он тебя убил? — а вот пан Адам остался неколебим.

— Да как всегда бил… кулаком. Я всегда поднималась, а тут не смогла. Сразу не смогла. А потом меня такая злость на него взяла, что… что поднялась. И ушла в рабочий свой покой на лавку. И он не пошёл за мной, а ушёл к себе. А потом я ему сказала, что нечиста, и он не трогал меня… седьмицу не трогал. А после уже пришлось думать, что говорить… чтобы не дотронулся, чтобы даже не коснулся.

— И ты придумала сны и Аграфену Алексеевну.

— Она по правде во снах приходила, плакала, сердешная, что Михайло её как кобелём был, так и остался. И при ней ни одной юбки не пропускал, и теперь такой же.

— Барин, барин, — зашептала Фимка, — спросите про Андрей Михайлыча.

Михаил Матвеевич как зыркнет на неё, но она живо спряталась за отца Мирона.

— А что Андрей Михайлович? — спросил пан Адам.

— А что он отцу скажет, если тот отец у него невесту отобрал? — мне показалось, что Лушка горько усмехнулась. — Он и уехал так далече, как только смог, и сказал, что пока отец жив, ноги его в этом доме не будет. А прочие сынки поглядели на это и жениться не торопятся.

— И ты хотела отомстить?

— Я ждала, когда он не утерпит и ночью придёт ко мне. И он бы остался со мной. В иное время уже пришёл бы, но тут сказал — ладно, пока пост, пускай так. Утерпел.

— Куда девок комнатных дела?

— Так со мной пошли, кто меня будет кормить-одевать, косы мои убирать да причёсывать, платье богатое подавать, сапожки натягивать?

— Надо ли ещё о чём-то спросить? — пан Адам осмотрел всех в комнате.

Хозяин сидел, закрывши лицо руками, отец Мирон молился, Фимка боязливо выглядывала из-за него.

— Ступай туда, куда положено, — проговорил пан Адам и опустил вытянутую руку.

Куча обмякла.

— И что теперь, Адам Александрович? — спросил священник.

— Отпеть да похоронить, не должна больше ходить, — пожал тот плечами. — Скрытень ходит, пока может скрываться и пока его не нашли, а как нашли, больше не ходит уже. А с паном Михалом сами поговорите, да?

— Благодарю, Адам Александрович, без тебя бы не разобрались, — вздохнул священник. — Ещё бы кого-нибудь увела, наверное.

— Но пан Михал сам ко мне пришёл, он и не подозревал, что натворил, — сказал пан Адам. — И если во мне больше нет нужды, то я отправляюсь.

Его не задерживали, он поклонился и шагнул к нам с Вовкой.

— Всё видали-слыхали? Вот и ладне. Идемы, — кивнул нам, и мы следом на ним шагнули к нему домой.

В гостиной у пана Адама я села на лавку и обхватила себя руками. Мне было… плохо, мерзко, неуютно, холодно… не знаю, как это правильно сказать. Никогда не видела ничего подобного, и не подозревала даже, что такое вообще может быть.