Онлайн книга «Наследие графского рода»
|
После короткой паузы Берг достал ещё один лист, плотный, с печатями. «Акт о принятии под покровительство и установлении опеки...» Юра взял бумагу, отметив про себя, что Берг эти документы находит быстро, выуживая из одной и той же толстой подшивки. Глаза быстро бежали по строчкам. — Пункт первый. Опекун над несовершеннолетним Павлом — отец, Александр Петрович. Пункт второй. Опекун над несовершеннолетней матерью, Марией Ершовой... — Он поднял взгляд. — ...также Александр Петрович Безруков. Он положил документ на стол, аккуратно, как вещдок. — Объясните с точки зрения Свода Законов. На каком основании чужой мужчина, не родственник и не супруг, назначается опекуном над несовершеннолетней девицей? Где ходатайство её законного представителя, отца? Где согласие самой Марии? Её подписи здесь нет. Зато есть подписи сторонних лиц: Александра Петровича... и моей матери. — Он сделал паузу. — Вы оформили передачу девушки под полный контроль человека, с которым её связывают лишь... биологические обстоятельства. И оформили это как «покровительство». Это не опека, Роберт Людвигович. Это акт закрепощения, прикрытый печатями. Берг пытался сохранить лицо: — Отец дал согласие! В условиях войны это была единственная гарантия обеспечения, защиты... — Защиты от кого? — вкрадчиво и обманчиво мягко перебил Владимир, словно делал аккуратный надрез, который нужно углубить, и его голос приобрёл новую, отчётливо хирургическую остроту. — От него же самого? — От внешних угроз: войны, нищеты и голода. — Желваки на лице Берга пришли в движение, он злился, цедя слова. Как профессионал, он почувствовал, как его начали ловить. — От которых и сбежала сквозь ад войны с годовалым малышом. По данным свидетельств, — вспомнил Юра слова Володи о том, когда растворились слухи и стали говорить, что именье стоит пустое, — девушка исчезла, спустя два года после начала войны. Соответственно, и документов, возвращающих опеку матери, достигшей совершеннолетия, у вас нет. Как и снятия опеки с Безруковых старших. Или вы их можете нам показать? — Активный розыск сбежавшей из-под опеки Марии Безруковой с сыном начался уже осенью шестнадцатого. Сразу после побега, — бесстрастно подтвердил Берг, начиная понимать, что лучше держать себя в руках. Этот мальчишка не зря получил блестящее образование, Николаевская гимназия и юридический Императорского Университета напомнили о себе. — Но оказался безрезультатным. Последние сведения указывают на «Воронеж — 1», в самом начале семнадцатого года, далее след безвозвратно потерян. Володя, уже сидевший во втором кресле, держал на коленях ту самую жиденькую папку, раскрытую на одном документе. — Ведя дело о наследстве, видимо, для чего-то необходимо… вовремя зафиксировать время прекращения поисков пропавшего без вести? Прямо как констатация юридического времени смерти. Сухая служебная записка. Он подал документ Юре и тот взял лист. Его взгляд упал на строчки, и голос стал ровным, декламационным, как при чтении приговора: — «...в результате активных поисков, проводимых по июль 1922 года, установить точное местоположение М. С. Ершовой с малолетним сыном не представляется возможным... Сумма розыскных расходов по делу за отчётный период составила...» «Отец умер в 1920-м, — подумал Юра. — А расходы на розыск шли по 1922-й включительно. Значит, искали уже после его смерти. Кто? Зачем?» |