Книга Наследие графского рода, страница 29 – Таисия Тишь

Володя, не сводивший с него хирургического взгляда, тихо вставил:

— Не просто новую жизнь. Новую жизнь — с вами.

Берг замер. Потом медленно, с бесконечной усталостью, кивнул.

Юра, всё ещё стоявший в тени своего гнева, не удержался:

— Мари — отцу? Как откупную за возможность забрать мать?

Берг резко поднял на него взгляд. В его глазах вспыхнуло оскорблённое достоинство.

— Нет. Что бы вы обо мне ни думали, Безруков. Тем более так. Александр… Его решение насчёт Мари было его собственным безумием. Я предлагал Анне уехать и до того, как это… устроилось. Просто уехать. Чтобы она могла дышать. — Он снова посмотрел в окно. — Она отказалась. Сказала, что будет ждать сыновей. Что это её долг. И что теперь уже поздно всё бросать, — он махнул рукой на папку, — когда нужно хоть что-то сохранить. Для детей. Чтобы не отняли всё. Я мог только… стараться, чтобы в этих бумагах… осталась какая-то щель. Лазейка для будущего.

— Вы зацементировали её в этой роли, — глухо проговорил Юра, и в его голосе теперь была не ярость, а горькое понимание. — Сообщницы. Хранительницы пустоты. И теперь вы можете либо позволить этой пустоте поглотить её окончательно, либо помочь нам отодвинуть её от эпицентра взрыва. Где всё, что не вошло в официальные папки?

Берг был сломлен. Молча он открыл нижний ящик, вынул толстую, видавшую виды папку. Положил её сверху на подшивку на стол. Порылся в ней и достал небольшую фотокарточку в картонном паспарту. Молодая Анна Безрукова.

Он коротко посмотрел на женщину, чей образ обрамлял подвыцветший картон. В этом взгляде было слишком много всего, чтобы прочесть по лицу, что творилось у мужчины внутри. Потом тихо, но чётко сказал:

— С вашего позволения… её я оставлю.

Не спрашивая, а уведомляя, он убрал карточку в глубину ящика и закрыл его с тихим щелчком. Выдохнул.

— Всё, что есть. Черновики, запросы, старые адреса, бухгалтерские бумаги. Контакты в Воронежской губернии, что проверялись. И... отказ Петра от наследства. Анна знает, что он жив, в Польше. Но само письмо… не передавайте. Растревожит только.

Володя забрал папку с подшивкой.

— Молчание в обмен на молчание.

Они вышли, дверь закрылась, оставив в кабинете Берга. Он был спокоен и даже ощущал что-то вроде облегчения, словно с него сняли груз, который он очень долго на себе нёс и только сейчас понял, какова была ноша.

Петроградский ветер ударил в лицо сырой, отрезвляющей пощёчиной. С Невы тянуло мокрым снегом. Володя глубоко, жадно вдохнул, словно вынырнул с глубины.

— Ты его уничтожил, — выдохнул он. — Я думал, он начнёт крутить параграфами, вызовет охрану, но ты... Ты пережевал его, Юра, как сухарь с голоду.

Володя глянул на друга. Спичка у того сломалась в дрожащих пальцах — только сейчас напряжение начало отпускать, сменяясь ознобом. Юра наконец закурил.

— Мы уничтожили. Твой надрез был точнее. «Новая жизнь с вами»...

У тротуара под тусклым фонарём, стояла пролётка. Лошадь, укрытая попоной, переступала с ноги на ногу, фыркая в торбу с овсом. На козлах, подняв воротник тулупа, дремал парень в кепке — Алексей, помощник Сергея. Сам Сергей стоял рядом, похлопывая лошадь по шее. Заметив вышедших, он шагнул навстречу.

— Ну что, как прошло? — коротко спросил Сергей, цепко глядя на них.

— Владимир Ершов, — представился Володя и пожал протянутую руку, коротко и уверенно.