Книга Наследие графского рода, страница 188 – Таисия Тишь

Она помолчала.

— Не в царе дело, Паш. Война всё ломает. Любое добро.

Павел снова затих. Потом спросил негромко:

— А Петя… он что делает сейчас?

Юра ответил:

— Не знаю, Паш. Сергей его ищет. Может, найдёт, тогда и узнаем.

Павел кивнул и уткнулся в книгу.

Вечером Лида заснула рано. Жар немного спал, дыхание стало ровнее. Мари сидела у стола, смотрела на огонь в буржуйке. Юра рядом чинил сбрую: дошивал последний ремень.

Она молчала. Но он чувствовал этот взгляд. Тот самый, который ловил уже не раз, когда она смотрела и будто пыталась сложить его заново, встроить в свой мир. Чего-то не хватало.

Он отложил сбрую.

— Ты смотришь на меня и не понимаешь, да? — тихо сказал он.

Мари не ответила, но и не отвела глаз.

— Я и сам не понимаю иногда, — сказал он. — Но если хочешь знать… я расскажу. Как есть. Как было.

Она молча кивнула.

Юра подбросил дров в буржуйку, налил себе чаю, больше для того, чтоб руки занять. Сел напротив.

— Когда я уходил на фронт, мне было девятнадцать. Я думал, что я взрослый. А через полгода понял, что я старик. Внутри.

Он умолк. Собрался с мыслями и продолжил:

— Под Перемышлем сидели в окопе, ждали атаку. Рядом паренёк, восемнадцать лет, из крестьян, веснушчатый весь. Звали Гришей. Он мне письмо домой диктовал, сам писать не умел. Матери. «Кланяюсь, мол, жив-здоров, скоро вернусь». Я писал, а сам думал: вернётся ли. Через час его осколком срезало. Я посмотрел и пошёл дальше. Даже остановиться не мог. И думаю: мне двадцать, а внутри как дед. Всё видел, ничего не жду.

Мари слушала. Руки её замерли над крупой. Юра видел краем глаза, как она сжала горсть и не разжимала. Он не знал, о чём она думает. Но догадывался: она тоже умела отключать чувства, когда надо было выжить.

— Потом Гражданская, — продолжил он. — Я домой пробивался, а попал к зелёным. Не потому, что был за них. Просто поймали. И убили, если бы бесполезным оказался. А я пригодился. Чертил им планы, рассчитывал подрывы.

Юра отхлебнул чай.

— Только они мне не верили. Долго. Решили проверить. Послали в разведку к красным. Думали, не вернусь. Я пошёл. Ночью, через нейтралку. Подполз к их позициям, лежал в грязи, слушал. А под утро часового снял. Не убил, просто оглушил и притащил с собой. Язык. Они смотрели на меня и не верили. Атаман сказал: «Мало. Ещё раз пойдёшь». К белым. Я пошёл. Там тяжелее было: белые стояли плотно, не подобраться. Я три дня в лесу сидел, ждал. Потом обоз их высмотрел, вернулся, доложил. И тогда атаман сказал: «Теперь ты наш», — усмехнулся невесело. — Только я понял: это не потому, что поверили. А потому что я им нужен. И если перестану быть нужен, убьют сразу.

Мари ничего не говорила. Только руки сжимала под столом.

— Был у нас один, — продолжил Юра после паузы. — Иван. Тихий, хозяйственный. У него в соседней деревне жена и трое детей остались. Он всё просился их проведать. Атаман не пускал. «В рейд надо, не до баб». А Иван: «Рейд всегда будет. Да я на день всего, туда и обратно. Они же мои. Я ж ради них и воюю, чтоб у них хлеб был». Атаман молчал. А Иван всё ходил, всё просил. До сих пор помню, как он на закат смотрел, в ту сторону, где его деревня. Глаза у него становились… пустые. И однажды ночью он ушёл. Самовольно.

Юра замолчал. Подбросил дров в буржуйку.