Книга Золотое проклятье, страница 91 – Мэри Уэбб

— Ай-ай-ай, бедный мой ягненочек, – сокрушалась она, – это ж надо, побояться прийти к родной матери из-за упрямства отца! Будь он неладен, старый дурень! Что же теперь делать-то? К Гримблам она не вернется, это ясно. А дома отец будет метать громы и молнии, как только узнает, что денег ему не видать. Оставьте ее у себя ненадолго, пока здесь гроза не пройдет, а, моя милая?

— Да пусть живет у нас, сколько захочет, мы ей всегда рады.

— Храни тебя Бог, храни тебя ангелы небесные!

Миссис Бегилди частенько поминала Бога и всячески показывала свою приверженность Церкви. Не хочу сказать о ней ничего плохого, но думаю, что ее набожность была отчасти в пику безбожнику Бегилди. Хотя, возможно, я на нее наговариваю.

— Гедеон недавно обмолвился, что от Каллардов сбежала служанка, еще до зимы, – сказала я. – Ей наскучило целыми днями возиться с пятью ребятишками, да еще смотреть за младенцем. Вот я и думаю: если правильно взяться за дело, мол, хотим по-соседски их выручить, то, может быть, они бы наняли Джансис за ту же плату, что положили ей Гримблы. До майской ярмарки Каллардам никого не найти, все работницы заняты, к тому же их ферма в лощине – отнюдь не то место, куда стремятся попасть молоденькие служанки. Вы бы сходили к ним, поговорили с хозяйкой, а я в этот день приду на урок, отвлеку на себя вашего мужа.

— Но ты давно выучилась, моя милая, и теперь знаешь все, что знает Бегилди.

— Все так, но я хочу узнать еще кое-что, только я не уверена, написано ли об этом в книгах.

— О чем «об этом»?

— Об одном старинном заклинании, миссис Бегилди, – чтобы в душе воцарился мир.

— Ах вот ты о чем! Нет, об этом ничего нет в его книгах.

— Ни в каких книгах нет, – горько заметила я, но про себя подумала, что на свете есть человек, который знает тайну волшебства. Пусть научит меня, ради бога, взмолилась я, хотя сама понимала, что этому не бывать.

— Боюсь, Пру, от моего похода не будет проку, – сказала миссис Бегилди в ответ на мое предложение. – Да меня и на порог не пустят, скорее всего. Каллард очень богобоязненный, и мы для него вражья сила. А как он думает, так думает и его жена; как он скажет, так и она за ним повторит, точно эхо над озером. Не верится мне, что даже при большой нужде в няньке они согласились бы взять к себе Джансис, зная, кто ее отец. Но вот если бы ты пошла к ним и рассказала про ее помолвку с Сарном, они, может, и призадумались бы. Твой брат на хорошем счету – многие говорят, что вскорости он разбогатеет.

Я сказала – ладно, схожу к ним, хотя идти мне совсем не хотелось. На меня тоже многие смотрели косо и злословили почем зря. Но стоило мне вечером увидеть счастливую парочку (Гедеон и Джансис с упоением играли в карты на скамье у камина, в простенькую детскую игру), как я поняла: другого выхода нет, придется идти к Каллардам.

— Вижу, братец, – сказала я, – ты и в карты никому не дашь спуску. В конкеры тебе играть уже не по летам, но азарт все тот же – биться до полной победы.

— Конкеры! – подала мама голос из своего угла. – Ну что это за игра! А он на ней прямо помешался, ты помнишь? Из всех конкеров он больше всего любил такие толстые, бело-розовые, мальчишки называли их римскими улитками, верно я говорю, Пру? Он послал тебя собирать их в тот день, когда бедный Сарн испустил дух, так и не снявши сапог. Ох, беда, беда!