Книга Золотое проклятье, страница 90 – Мэри Уэбб

В общем, все остались довольны, и, когда я объявила, что чайник вскипел, Гедеон даже потрепал меня по плечу и похвалил:

— Ты у меня молодчина, сестренка! Эй, давайте все к столу! Чаю хочу – умираю!

Но я не могла от души веселиться со всеми, моя радость была неполной. Я нарезáла хлеб, обжаривала бекон, разливала чай – и пока сновала туда-сюда, у меня лишь изредка сладко сжималось сердце при виде письма на каминной доске и адреса, который я вывела самым высоким шрифтом:

Мистеру Вудсивсу Лаллингфорд, Дом ткача

Потом Джансис наконец рассказала о Кестере и о тех неприятностях, которые он претерпел из-за гнусных козней Гримбла, – обо всем, чего не расскажешь в письмах. Судя по всему, Гримбл и Хаглет затаили на Кестера злобу после того, как он остановил травлю быка, и злоба очень скоро переросла в жгучую ненависть. Они стали распускать слухи и настраивать против него других фермеров. Начали придираться к его работе, хотя во всей округе лучше его ткача было не сыскать. Будто бы он слишком медлительный и дорогой. Но этого им показалось мало, и они усомнились в его христианской вере, а также в его взглядах на хлебные законы и правительство. Они втерлись в доверие к сквайру, который и прежде ткача не жаловал, и еще больше восстановили его против Кестера, упирая главным образом на зерно и помалкивая о травле быка. Словом, они не жалели сил, чтобы опорочить Кестера, и, вероятно, очень досадовали, что тот не пьет, не волочится за женщинами и не дает им повода донести на него приходскому констеблю. Но они и без этого постарались испортить ему жизнь, уж больно он разозлил их своим непрошеным вмешательством: на целых десять лет остановил травлю быков в Лаллингфорде! И вот однажды, когда ткач работал у Гримбла, хозяин вечером осмотрел сотканное за день полотно, но при всем желании не смог придраться ни к количеству, ни к качеству. Уж кто-кто, а Кестер знал свое дело. Полотно было гладкое, точно шелк, сказала Джансис, нигде ни узелка, ни бугорка. Гримбл промолчал. После ужина Джансис принесла бумагу, и они с Кестером сели писать письмо Гедеону. Видимо, это окончательно вывело из себя мистера Гримбла, который сам не умел ни читать, ни писать: как смеет наемный работник похваляться перед хозяином своей грамотностью! И чтобы не лопнуть от злости, он съязвил:

— Если молодому Сарну по нраву порченый товар, так он его получит, только я сомневаюсь, что он скажет тебе спасибо, ткач. Вы славно спелись, как я погляжу, ты и его девчонка. Ай да Вудсивс! Смотри не опоздай соткать полотно на пеленки.

Кестер вспылил и, не говоря ни слова, схватил все свои вещи и шляпу. Но в дверях он повернулся и сказал:

— Отныне, Гримбл, когда тебе понадобится ткач, обращайся к шурину Хаглета. А останешься без ткача, тем лучше. Гореть тебе в аду! Хотя такая ядовитая, зловредная жаба осрамит даже адский приход!

Он вылетел за дверь и с того дня к Гримблам ни ногой.

Я должна была подняться на чердак и в одиночестве подумать обо всем. У меня сердце ныло от любви к Кестеру за эту гневную вспышку. Я призналась себе, что хотела бы видеть его во гневе – но не во гневе на меня. Если бы я прогневила его, то умерла бы на месте.

На следующий день после Рождества я отправилась в Каменный Дом окольным путем, так как лесную тропу занесло снегом – не пройти. Но над головой было ясно, высоко в ветвях распевал дрозд-деряба, на боярышнике ярко алели ягоды. На мою удачу, Бегилди дома не оказалось, и мы с миссис Бегилди могли спокойно все обсудить.