Книга Золотое проклятье, страница 76 – Мэри Уэбб

Но, пустившись бежать, я сказала себе: «Нет, Пру Сарн, ты всего лишь его ангел-хранитель, притом ангел весьма неприглядный».

И пока я бежала, все колокольчики на земляной насыпи вдоль дороги растворились в тумане моих слез, и вместо цветиков я видела одну синюю волну горя, грозившую накрыть меня с головой.

Надо ли говорить, что мало кто добежал бы до города скорее меня. Нож я заранее спрятала в живой изгороди – боялась, как бы он не выпал мне под ноги. По счастью, аптека была открыта, не зря я надеялась. Здешний аптекарь служил еще и церковным сторожем, а значит, не мог одобрять то, чего не одобрял пастор. Большие красные и зеленые склянки в витрине вызвали у меня такой восторг, будто их заполняла вода из райской реки. Изнутри маленькое окно было снизу доверху заставлено разными мазями и пилюлями, порошками от глистов для лошадей, снадобьями для коров, пластырями, бальзамами и пучками целебных трав, поэтому свет едва проникал в комнату и все таяло в приятной полутьме. И пахло там очень приятно – мятой, травами, мылом… И аптекарь встретил меня добрым взглядом поверх очков и спросил, что привело меня к нему.

— Ах, сэр, убийство! С минуты на минуту, – сказала я. – Умоляю вас, заприте дверь, идемте со мной, иначе лучшего человека в городе – лучше его здесь никогда не было и не будет! – этого человека убьют.

Выслушав меня, аптекарь, добрая душа, без слов натянул сапоги.

— Какие средства взять мне с собой? – спросил он. – Остальное расскажешь по дороге.

Я попросила взять что-нибудь от собачьих укусов и что-нибудь, чем можно привести умирающего в чувство. Через минуту он нацепил шляпу, и мы вышли.

— Глотни-ка бренди, – велел он мне. – На тебе лица нет.

Я отказалась. Если начну отставать, сказала я, то пусть не ждет меня и поспешит к арене.

Я немного отстала, когда мы приблизились к месту, где был спрятан нож, но нагнала аптекаря у ворот. За ними, на арене, шел страшный бой – мы поспели уже к развязке. Кестер справился со всеми псами, кроме последнего, которого выпустил Гримбл.

Едва мы пробились вперед, толпа взревела – Кестер посадил пса на цепь. Но следом раздался новый рев, и я увидела (о любовь моя!), что пес вцепился ему в горло.

Я схватила Гримбла за плечо и крикнула:

— Уберите своего пса!

Гримбл и бровью не повел.

Секунда промедления – и тот, кого я люблю больше жизни, умрет на моих глазах!

Я рванулась вперед. Я, которая ни разу нарочно не причинила боли ни одному живому существу, при виде огромного пса, стоявшего на задних лапах и сомкнувшего пасть на горле моего господина, изменила себе и всадила зверюге нож в сердце.

Хлынула кровь, и грузный пес замертво рухнул наземь, увлекая за собой Кестера.

Я вытащила его из-под туши и разжала зубастые челюсти. Кестер не подавал ни единого признака жизни.

— Воды! – крикнула я Хаглету, который оказался ближе других. – Неси воду, убийца! Мистер Камлет, бренди, скорей!

Аптекарь склонился над Кестером.

— Надо прижечь рану, – сказал он. – И лучше сделать это прежде, чем приводить его в чувство. Но где тут раскалить железо?

Я выпрямилась. Мне было все равно, что обо мне подумают. Должно быть, вид мой был страшен – страшнее, чем если бы перед местными жителями явилась предводительница злых дикарей.