Книга Золотое проклятье, страница 75 – Мэри Уэбб

Тим быстро сбегал туда и обратно, и я заметила, что непреклонные голубые глаза проследили за ним и на миг остановились на мне. В ту же секунду я спрялась позади миссис Каллард.

— Он знает, – доложил мне Тим. – Но все равно премного благодарен.

Я дошла до палатки, где зрители могли слегка подкрепиться, и украла разделочный нож. Не успела я спрятать его под складками юбки, как с удивлением обнаружила, что, пожалуй, нож мне не пригодится, по крайней мере в ближайшее время, и что, пожалуй, я стану свидетелем самого большого чуда за всю свою жизнь. И вот как это было.

— Ступай к центру стены, к крюку с бычьей цепью, – скомандовал Хаглет, – на нее и будешь сажать собак. Сумеешь посадить на цепь хотя бы одну из моих – дам тебе за сноровку пять шиллингов! Ой, не могу, помираю со смеху, есть же на свете такие дурни!

— На ринг выпускается пес мистера Таулера! – объявил распорядитель арены.

— Есть!

И с поводка спустили терьера мистера Таулера, самую злобную из тамошних мелких собак.

— Ату его! Хватай, кусай! – кричал что есть мочи Таулер, и у меня все поплыло перед глазами.

Потом наступила тишина. Кестер шагнул вперед и мирно проговорил:

— Ну здравствуй, Бинго! Умница, славный песик!

Бинго остановился, посмотрел на Таулера, словно хотел сказать, что хозяин ошибся, затем подбежал к Кестеру и принялся изъявлять свою радость – весело вилять хвостом и прыгать возле его ног.

— Мы же с тобой друзья? Ну конечно! – приговаривал Кестер.

Таулер чертыхнулся, а Хаглет стал мрачнее тучи. Но ведь все было по-честному, и те из зрителей, кто не окончательно очерствел душой, со смехом одобрили такой исход:

— Ай, молодец!

То же самое повторилось с собакой трактирщика и со следующей, третьей по счету. Когда хозяева шли снимать с цепи своих псов, вид у них был надутый, будто их обидели ни за что ни про что.

Кестер смеялся и приговаривал:

— Люблю собак! Бессловесные твари мне всех милее. Вы не могли этого знать, но так и есть. С одним только псом я не успел еще подружиться, и то потому, что вижу его впервые.

— Вот-вот, – мрачно заметил Гримбл, – с Тоби твои фокусы не пройдут. Скажи спасибо, если останешься жив!

И тогда я подумала, что, помимо ножа, есть средство получше, хотя нож я для верности оставила у себя. Я побежала за аптекарем (доктора в городке не было), чтобы в случае чего он смог немедленно оказать помощь. Кестеру еще предстояло поладить с целой сворой собак. Эти люди не успокоятся, рассудила я, пока не натравят на него всех своих псов, так что время есть, если поспешить. Я выбралась из толпы, быстро дошла до дороги и бегом помчалась в город. Но прежде чем уйти, я бросила взгляд на него, моего любимого, с ужасом понимая, что если я опоздаю, то, возможно, больше никогда не увижу его живым.

А он смеялся, глядя, как Хаглет уводит с арены одну из своих собак. Кестер не бывал в доме у Хаглета и не ткал для него, но это не помешало ему подружиться с собаками Хаглета в рыночные дни – скорее всего, пока те ожидали хозяина под окнами «Кружки сидра». У Кестера был редкий дар находить взаимопонимание с животными, обычно ему хватало двух минут, чтобы те навеки стали его друзьями.

Когда я оглянулась на него, мне показалось – конечно же, показалось, уверяла я себя, – что эти глаза, такие живые и ясные, на миг остановились на мне, дружески мне улыбнулись, молча воззвали ко мне, как глаза мужчины, когда он устремляет взгляд на свою милую, зная, что та не задумываясь отдаст свой покой ради его покоя, свою душу ради его спасения, свое тело ради его наслаждения.