Книга Золотое проклятье, страница 59 – Мэри Уэбб

— Чего ж ты хочешь?

— Хочу схватить зубами что-нибудь крепкое и грызть, пока не разгрызу! Всегда играть в конкеры до полной победы, пока не побью всех соперников, пока не уцелеет один только конкер – мой! Хочу быть первым и главным, единственным яблоком на ветке!

— Но для чего, Гедеон?

— Опять заладила – для чего, для чего! Для того, что я таким создан и не могу иначе.

Вот и весь сказ. Мы всегда возвращались к одному и тому же.

— Главное – иметь нужных людей на нужных местах, чтобы закон не изменили раньше, чем мы сколотим деньжат, – говорил он.

Можно было подумать, страна лежит у его ног, готовая исполнить его волю и набить его карман кронами.

— И кто ж эти нужные люди?

— Те, кто поднимает цену на хлеб.

— Но бедняки живут впроголодь, а скоро и вовсе не смогут платить за хлеб.

— Ничего не поделаешь. Пусть больше работают. Я же работаю!

И верно, он работал сутками напролет. Посмотреть на него – одни кости да мышцы! И если правда, что он не знал жалости, то прежде всего к себе самому. Я спросила, поддержит ли он сквайра на выборах, несмотря на речи мисс Дорабеллы.

— Да, куда деваться. У него много земли под пшеницей, он не даст снизить цену.

— Ну а ты сколько еще намерен пахать? Когда прекратишь?

— Не раньше, чем мы купим себе новый дом – с таким расчетом, чтобы в банке осталась лежать круглая сумма.

— Но когда-нибудь мы распашем всю землю на ферме, не тронем только траву для скотины, и что тогда? Конец нашей пахоте?

— Нет. Если денег не хватит, начну вырубать лес.

— О боже, боже ж ты мой!

От его слов у меня навернулись слезы. Ничего ужаснее Гедеон и придумать не мог: он и дальше не даст никакого роздыха ни себе, ни нам с мамой! Ферму со всех сторон окружали леса – наши леса. Я как подумала, что нам предстоит валить лес, расчищать землю под пашню, и так без конца и края, покуда живешь, слезы градом покатились из глаз, холодные и печальные, как вечерние сумерки.

— Ты чего? – удивился Гедеон. – Чего ревешь? Окстись, сестра! Мы с тобой работаем на свое будущее!

— Не надо мне такого будущего, – сказала я. – Это вроде «подарочка» для детворы в чане с отрубями на рождественской ярмарке в Лаллингфорде. Запустишь руку в чан и что-нибудь да ухватишь, только, скорее всего, пустышку. А если и не пустышку, то десять к одному это будет не то, о чем ты мечтал, потому что того, о чем ты мечтал, там просто нету!

— Господи, к чему столько слов! Будущее таково, каким ты сам его сделаешь.

— Ничего подобного, – возразила я. – Будущее – синяя даль, которую на рассвете видит путник, и он никогда не знает, что ждет его там – добротные фермы с дымком над крышей в вечерний час, хлеб и соль по первой его просьбе или же дикая, неприютная пустошь и голодная смерть в ночи…

— Перестань, мне все ясно, – оборвал меня Гедеон, – ты устала, замерзла. Чашка крепкого чая и картошка с беконом живо утешат тебя. Слышишь? Мать бьет в поднос, зовет нас домой.

Бедная мама не любила сидеть вечерами одна и вечно жаловалась, что часы тянутся бесконечно, когда в доме нет ни души. Она пугалась любого звука – лист ли с дерева опадет, скрипнет ли дверь. Бедняжка умоляла меня поменьше пахать и хоть немного побыть с ней. Но я связала себя клятвой во всем повиноваться Гедеону и могла только тешить ее красивыми сказками про то, как однажды мы разбогатеем, заведем разных слуг и кухарку и ей больше не нужно будет пасти свиней. Мама начинала смотреть веселее, но скоро опять сникала и горестно качала головой: