Книга Золотое проклятье, страница 144 – Мэри Уэбб

Не описать, какая тоска охватила меня. Для той, которая в один миг, до всяких слов, улавливала отношение к себе окружающих; для той, которая, как в воздухе, нуждалась в душевном тепле, даже легкая неприязнь могла оказаться губительной.

— Послушай, – сказала мне миссис Миллер, – я знаю отчасти, каково это: о моем муженьке тоже болтают, будто он проклят. Ну, он хотя бы сам дает повод, что правда, то правда, но ты-то никакого повода не давала, поэтому я хочу предупредить тебя – берегись Гримбла! Он страшно коварен. Его дружок Хаглет грозно рычит, зато не скрывает, чего ему надо. С Гримблом ты никогда наперед не знаешь. Он обронит словцо тут, словцо там, и слова разлетятся, как пух чертополоха, ты даже ничего не заметишь, а потом глянешь и ахнешь – кругом один чертополох! Чую я, взошли семена, и вырос чертополох, и вот-вот зацветет!

Не успела она договорить, ко мне подлетела Тивви, вся в черном (она уже поведала всем, что была обручена с Гедеоном), и прошипела:

— Ты надрала мне уши, Пру Сарн! Ну так получай!

Она запрыгнула на кладбищенскую стену и громко крикнула:

— Люди добрые, хочу слово молвить, теперь и больше никогда! Посмотрите на меня. Перед вами безвинно пострадавшая, опороченная. Уже пять месяцев, как Сарн обещал жениться на мне, пять месяцев, как я должна называться миссис Сарн. Он хотел жениться на мне по любви. Но она помешала нам. Нам помешала Пру Сарн! Такого страху нагнала на меня, что я боялась приблизиться к их дому. Набросилась на меня с кулаками, ей-богу! Я боялась ее, ведь она ведьма. Она желала быть единственной хозяйкой в доме, верно вам говорю. Не могла допустить, чтобы у кого-то еще было там право голоса. А вон как оно обернулось! Теперь она и впрямь одна в доме хозяйка, и что делает? Назавтра же после гибели моего милого Сарна распродает все имущество. Бессердечная! От такой можно ждать чего угодно. Пять месяцев назад я стала бы миссис Сарн, если бы не она. И откуда у ней столько силы? Известно откуда – она же ведьма!

Я остолбенела от ее диких нападок, но потом вспомнила, что она на сносях и без мужа, при этом дочка пономаря, и значит, ее незавидное положение в десять раз хуже, чем у любой другой, – страшно было подумать, что сделает с ней Секстон, когда узнает; вот Тивви и поспешила найти виноватого. Едва она закончила, ее место тотчас занял Гримбл. Стоя на возвышении и опустив к земле свой длинный нос, он словно бы размышлял, по какому пути лучше пойти, на чем сделать упор в своей речи.

— Люди добрые, – начал он, – ныне день скорби. Здесь, в этом озере, упокоился славный фермер, который мог оставить великий след в истории Сарна. Посмотрите на его пашни! Он непременно разбогател бы со временем. И он был помолвлен с прекрасной молодой женщиной, добродетельной женщиной, ибо мы знаем, каков ее брат, – знаем, что брат ее в любую минуту готов привести нужный текст из Писания, и в этом ему нет равных среди всех известных нам людей, даже среди тех, кого помнит почтенный дедушка Каллард.

— Верно говоришь! – откликнулся старожил со своей телеги. – Хотя старый Кампердин ему почти не уступал – я о том Кампердине, которого Бегилди упрятал в бутыль. Бывало, как напьется, Писание из него так и лезет, хоть ведро подставляй! А ежели трезвый – ни-ни, ни одного святого слова. Страшный похабник был, когда трезвый. Но пьяный – о-о, заслушаешься! Чудеса, да и только.