Книга Демоны Олимпа: Мой дорогой злодей, страница 144 – Валентина Зайцева

Дверь тихо открылась. В квартире было пусто и темно. На столе лежали его вещи, висел его привычный запах. Я бросила сумку на пол, добежала до ванной комнаты, опустилась на колени перед раковиной, и меня скрутил сильный приступ тошноты от подступивших слёз и осознания того, как больно меня предали.

Я ненавидела его. И больше всего на свете я ненавидела себя за то, что успела его полюбить.

Глеб

Встречи лучше не становились.

Андрей Максимович Сивов сидел напротив меня, состряпав на лице максимально заинтересованное выражение — будто ему реально было дело до того, что там бубнил парень справа от меня. Хотя, если честно, я без понятия, как ему это удавалось. Почти у каждого присутствующего здесь имелась своя история, кроме меня. Иногда Андрей Максимович давал мне спуску и позволял просто молча отсиживаться в углу, но в другие дни заставлял вываливать наружу всё, к чему судорожно цеплялся мой воспалённый мозг — эдакая болезненная жертва местным «богам зависимостей». При этом сам Сивов-старший о своих грехах распространяться не любил.

Меня это бесило до чёртиков. Несправедливо как-то: он знает обо мне всё до мельчайших подробностей, а я о нём — ровным счётом ничего.

Впрочем, у меня имелись и другие причины ловить его у кофемашины.

Я дождался, пока почти все разойдутся, и не спеша подошёл к нему.

— Слышал, Максим повел Тасю на Осенний бал? — зашёл я издалека, едва скрывая скуку. Через пару часов Аня Виноградова будет ждать меня у меня в комнате. Мысль о том, как она прижмётся ко мне под одеялом, если честно, мешает нормально соображать.

Андрей Максимович едва заметно кивнул, наливая кофе:

— Заглаживает вину за прошлый год, когда не смог её пригласить.

Я вытащил из кармана бланк отчётности и нетерпеливо переступил с ноги на ногу, пока он проставлял галочки в нужных графах и размашисто расписывался внизу.

— Можно личный вопрос? — спросил я, забирая бумагу. — От одного Демона «Олимпа» — другому.

— Валяй, — он сложил бланк и вернул его мне.

Я убрал бумагу в карман куртки. И раз уж я умел действовать только напролом, спросил напрямую:

— Что вообще за прикол с этой эмоциональной любовной зависимостью?

Андрей Максимович нахмурился, и на его лбу залегли глубокие морщины:

— В каком смысле?

Меньше всего на свете мне хотелось ковыряться в чужих слабостях, но любопытство взяло верх. Я скрестил руки на груди и качнул головой:

— Ну, я просто не понимаю. Почему считается, что если тебя тянет к человеку до беспамятства, то это болезнь? Вы это лечить пытаетесь? Или просто резко завязываете?

— Глеб, притормози, — он посмотрел на меня с легким удивлением, распахнув глаза от такого потока вопросов. — Господи, когда ты говоришь «личный вопрос», ты реально не стесняешься.

Я пожал плечами, делая вид, что мне всё равно:

— Вы знаете о моих азартных грешках больше, чем кто-либо. Не вижу причин стесняться.

Уголок его рта пополз вверх:

— Я слушаю про твои проблемы, потому что должен. Но что-то мне подсказывает, что мои тебя волнуют меньше всего.

— Это... — начал было я, но тут же вздохнул. — Ладно, правда. Сдаюсь.

Я смотрел, как он наливает кофе в одноразовый стаканчик.

— Я тут... встретил кое-кого, — буркнул я.

Андрей Максимович сделал паузу и сощурился:

— Серьёзно? Нашёл девушку, ради которой готов притормозить?