Книга Найду тебя. Часть 1, страница 90 – Маша Малиновская

— Мне не за что тебя осуждать, Майя, — сжимаю её похолодевшие от напряжения пальцы. — Я ведь и сама живу у Вяземского. — Говорю это и во рту горчить начинает. — Работаю на него. Горничной. Ухаживаю за его рысью.

— Рысью? — моргает удивлённо Майя. — В смысле… рысью? Именно рысью?

— Именно, — усмехаюсь. — Её зовут Рита и она очень славная. В отличие от своего прибитого хозяина.

Надо же как сложилось… Тогда в “Точке” мы от этих ублюдков едва ноги унесли, а теперь живём у них и работаем на них. Но если вспомнить, на чём в последние дни переклинило Вяземского…

Я поднимаю на Майю глаза и внимательно смотрю в её, пытаясь отыскать что-то, чего совсем найти не хочу.

— И он тебя не… не тронул? Не пытался? — у самой в животе холодно становится, когда спрашиваю, потому что поверить, что этот мудак, не совершал поползновений в её сторону, сложно. Нереально сложно.

— Ну… — морщится Майя, — не то чтобы не пытался. Подкатывал. Раз двести. Пошлости всякие может сказать, шуточку отпустить. Но руки не распускает. Ну почти. Но я закрываю комнату на ночь на ключ на всякий случай, хотя не уверена, что у него нет ещё одного. Тем не менее, ни разу такого не было, чтобы входил в мою спальню ночью.

— Твою спальню? — я окидываю удивлённым взглядом комнату.

— Да, — пожимает плечами Майя. — Пока я пишу диплом, я живу в этой комнате. Тут уютно. Только покрывало я попросила другое, а то серое было мрачное какое-то.

Так вот откуда тут невписывающееся бирюзовое покрывало.

— Что ж, — улыбаюсь я. — Спальня это уже совсем неплохо. Я, например, сплю в комнате Вяземского на матрасе в углу, как послушная собачка.

Глаза Майи снова расширяются, она открывает рот, но не находит, что сказать. Только произносит несколько красочных эпитетов в отношении Вяземского.

Про то, что у него появились весьма недвусмысленные притязания в мою сторону, я решаю промолчать.

— Но знаешь, — я встаю и делаю несколько шагов по комнате. — Я бы этому еблану Герману всё равно не доверяла. Мутный он. Не нравится мне.

— А я и не доверяю, — кивает Майя, а потом внезапно на её щеках появляются розовые пятна. Она часто моргает, роняет взгляд в пол и снова поднимает на меня. — Но не только ему, Лика… — голос её звучит тише, почти шёпотом. — Но и себе. Потому что… потому что… не знаю, как объяснить. Герман не сильно стесняется, и часто ходит по дому без футболки, а я… бывает что незаметно рассматриваю его.

О.

Вот дерьмо.

Она же не собралась запасть на этого придурка?

— Знаешь, без футболки это ещё ничего, — закатываю глаза. — Вяземского не парит из душа выйти в чём мать родила.

Майя прыскает, прижав руку ко рту, а в глазах вспыхивает веселье.

Да уж. Весело не то слово.

— Девчонки! — слышится громкий разнузданный голос Германа откуда-то из недр квартиры. — Роллы уже доставили. Присоединитесь?

Ещё чего. Сами жрите — фыркаю про себя. Но Майя оживляется и встаёт с кровати.

— Я сегодня весь день списки литературы к диплому составляла, даже пообедать забыла, — говорит она вполне миролюбиво. — Идём, Лика?

Мне ничего не остаётся, как согласиться. Иду за Майей, и она приводит меня в гостиную, где на большом сером диване развалился Герман. Он, хвала небу, всё же надел футболку. Вяземский сидит в кресле рядом. Руки на подлокотниках, колени широко расставлены. Они ржут с чего-то как раз, когда мы с Майей входим.