Книга Найду тебя. Часть 1, страница 63 – Маша Малиновская

— Почему твои сиськи и плечо не защищены? — говорю, подойдя ближе, а она вскидывается и резко разворачивается сглотнув. Похоже, не слышала, как я подошёл.

— Чего? — рявкает резко. Взгляд настороженный, острый, будто готова отразить нападение.

— Броня где? — подхожу ещё на шаг ближе и двумя пальцами нажимаю на нездоровое плечо, она же морщится, сжав зубы, и, дёрнувшись, делает шаг назад. — Защитный нагрудник для прикола придумали? Если тетиву неудачно отпустишь и она уебёт по груди, ты охренеешь. Говорят, амазонки себе вообще сиськи отрезали, чтобы тетиве не мешать, но я думаю, это исторический пиздёж. Однако, суть, думаю, ты уловила.

Существо морщит моську, смещая россыпь веснушек, в глазах проскакивает вспышка возмущения.

— Нахрена мне вообще всё это надо? — кивает на стол, на который положила лук. — Я, конечно, помню, что для твоего царского развлечения, но может, тебе уже пора потерять интерес к истязанию меня?

Э, нет. Это слишком забавно, чтобы отпускать тебя, Анжелика. Хоть с портом всё и разрулилось, но девчонку я решил оставить при себе. Не так скучно жить.

На моё молчание она фыркает и перекидывает свою косу с плеча за спину и снова хмурится, а я совершенно случайно замечаю, что раздражения у меня её недовольный вид не вызывает.

И тут у меня рождается мысль.

Я уважаю своего отца и его слово, но иногда ему приходится напоминать, что у меня, вообще-то, есть и свой взгляд на некоторые вещи.

Ему сложно будет пропихнуть мне какую-то из претенденток на новую Вяземскую, потому что… потому что у меня уже будет невеста. Ненастоящая. Если со мной будет спутница, то никакой речи о смотринах идти не будет. По крайней мере, не в этот раз.

— Существо, — окликаю девчонку, когда она осторожно натягивает куртку, чтобы свалить.

— М? — поворачивается, вскинув бровь.

— На субботу ничего не планируй. Дело есть.

Лика

— Ты прикалываешься?

Он… прикалывается?

Ну реально.

Я складываю руки на груди и с полнейшим непониманием смотрю на Вяземского, вздёрнув брови.

Приболел, может?

Или головой стукнулся?

— Я похожу на приколиста? — в его голосе звучит угроза,и мой пыл это тут же немного остужает.

И нет, он совершенно не похож ни на приколиста, ни на юмориста, ни на кого-то вообще хоть как-то относящегося к понятию юмор. Я-то за всё время и улыбку его раза три видела, и то, два из них — саркастическая ухмылка.

— Прости, но я совершенно не понимаю, зачем тебе это, — смотрю в его лицо, действительно пытаясь понять, зачем Вяземскому понадобилось тащить меня на какое-то там семейное торжество, где будет куча гостей. Друзей семьи, как он сказал. Только вот не сложно мне представить, какие у его семьи друзья. — Какая-то изощрённая форма жертвоприношения?

В прикол говорю, конечно, но внутри пробегает холодок. А если и правда… Мало ли чем они там занимаются. Чёрные мессы какие-нибудь служат.

Зачем ему вести на их криминально-светский приём горничную?

— Жертвоприношение произойдёт сейчас, существо, если ты не перестанешь задавать тупые вопросы, — говорит недовольно. — Но я отвечу.

Вау. Какая честь.

Но вслух я решаю не говорить этого.

— Мой отец иногда… скажем так, превышает свои полномочия. И время от времени я вынужден ему напоминать, что определённые решения я в состоянии принимать сам и по своему выбору.