Книга Найду тебя. Часть 1, страница 61 – Маша Малиновская

— Я где тебе сказал спать? — тишину прорезает ледяной голос, заставив вздрогнуть от неожиданности.

Вяземский в комнате?

Я его не заметила и не услышала!

Сейчас только десять, он что, уже лёг?

Потому что голос доносится как раз из кровати.

— Я… не знала, что ты уже лёг, извини, если шумела в ванной, — говорю негромко. Сил на споры и препирательства с ним у меня сейчас нет.

— Ещё раз, существо: где я сказал тебе спать?

С секунду я даже задумываюсь, говорил ли вообще.

Да, говорил вроде бы. В постели. Но это было днём.

— В постели.

— Тогда почему ты на полу на матрасе?

— Потому что на кровати… ты, — отвечаю с недоумением. Это же очевидно. Его кровать, он там спит.

— Встала и легла туда, куда нужно.

Он, случаем, не охуел так со мной разговаривать?

Ах да, давно уже. О чём это я.

— Мне и тут хорошо, — отвечаю, отвернувшись и натянув на себя одеяло.

— Анжелика. — Звучит негромкое, но такое… угрожающее, что у меня снова желудок к горлу подскакивает.

Такое ощущение, что моё имя из его рта звучит куда более грубо, чем это проклятое “существо”. И ещё как-то… пошло.

— Не буду я спать с тобой в одной постели, — бормочу, но получается как-то не так уж и твёрдо.

— Прошлую ночь спала и не сломалась. Встань и иди в кровать, — он всё ещё говорит приглушённо, но чем глуше его голос, тем больше угрозы в нём я ощущаю. Это как перед грозой когда воздух густеет.

Но я решаю стоять на своём, лежу, уткнувшись в замершую и не мурчащую рысь. Но когда после лёгкого вздоха раздражения я слышу шорох, то тут же вскидываюсь, едва не заскулив от боли в снова напомнившем о себе плече.

Спасибо, я помню, как он сегодня заблокировал моё сопротивление коленом в спину. Больше не нужно.

— Да иду я! Иду! — шиплю, сползая с матраса и ковыляя к кровати.

Вяземский остаётся в постели, но я на него стараюсь не смотреть. В темноте виден только контур его профиля и закинутые за голову руки с разбухшими мускулами.

Я опускаюсь на край кровати, ощущая, как подо мной мягко прогибается матрас. Подбираю ноги и сворачиваюсь калачиком. Пытаюсь выровнять дыхание, но это непросто — мышцы слишком напряжены. Спать рядом с Вяземским — это как пытаться уснуть на краю обрыва.

Он молчит, и хоть это радует. Я тоже не собираюсь заводить с ним светскую беседу.

Но, чёрт, я забыла своё одеяло. Вставать не рискую уже. Это только лишний раз его внимание привлекать. Но босые ступни зябнут, а уснуть с замёрзшими ногами сложно, и я решаю просунуть их под одеяло Вяземского. Едва-едва, с самого края. Только чтобы они согрелись.

Странно, но едва ноги согреваются, а согреваются они удивительно быстро, я тут же отключаюсь.

Кирилл

— Мы что в средневековье, пап? — хмурюсь, поднимая глаза на отца. — Или английские короли? К чему это?

— Нет, сын, — отец встаёт и отходит к шкафу, открывает стеклянную дверцу, а потом и дверцу сейфа, убирает туда пистолет. — Но в нашем случае это тоже важно. Такая политика работала издавна на уровне государств, и сейчас работает во многих кругах. Это как минимум, клановая чистота.

— Клановая чистота? — хмыкаю, откидываясь в кресле. Кожаная обивка мягко скрипит, словно в подтверждение пафосного утверждения о чистоте крови. — Кровь на анализ на чистоту тоже сдавать надо?

— Не переигрывай, Кирилл, — голос отца отдаёт ноткой стали. — В нашем деле не должно быть лишних людей.