Книга Найду тебя. Часть 1, страница 65 – Маша Малиновская

— Но самая большая проблема — её рот, — цокает Амина. — Его придётся заклеить.

— Хватит, Амина, — глухо обрывает сестру Вяземский. — Сделай, чтобы было как надо.

— Ладно, — вздыхает та, закатив глаза, а потом вперивает острый тёмный взгляд в меня. — Жду через два часа у себя. Прими душ и вымой волосы.

Она разворачивается и сваливает, виляя накачанным задом, а Вяземский, ничего не сказав, тоже уходит.

Я остаюсь в комнате одна. С ощущением, что мною вымыли пол. Гадко и противно внутри, а на глаза, внезапно для меня самой, наворачиваются предательские непрошенные слёзы.

Глухое урчание раздаётся рядом — Рита подходит и усаживается у ног, кладёт морду на мои ступни и тяжело, словно чувствует моё внутреннее состояние, вздыхает.

И самое дерьмовое, что я сейчас очень чётко осознаю, что даже если бы я решила свалить, Вяземский бы не отпустил. Не знаю, зачем реально ему это нужно, но я у него тут не только, чтобы убираться или ухаживать за рысью. Ему это по приколу. Этот мерзавец действительно держит меня за ещё одну диковинную домашнюю зверушку и отпустит только тогда, когда ему это надоест.

— Кудри, — с нескрываемым отвращением говорит Амина, растягивая в стороны мои ещё влажные волосы. — Терпеть их не могу.

— Мне извиниться за то, что у меня волосы волнистые? — поджимаю губы, глядя на неё через зеркало.

Но Амина реагирует только коротким ответным взглядом и со вздохом вытягивает длинный ящик из высокого комода, стоящего рядом с её туалетным столиком. Смотрит туда несколько секунд, а потом вытаскивает утюжки и фен. Из-за другой дверцы достаёт несколько флаконов и всё это ставит на стол. Какие-то стайлинговые средства, я так понимаю.

Ещё раз осмотрев мои волосы, Амина делит их на несколько частей. Некоторые скручивает жгутами и закалывает, а потом берёт фен, расчёску и начинает вытягивать мне волосы, при этом не особенно заботясь о моём комфорте.

Ну да ладно уже.

Потом в ход идут утюжки. Какие-то спреи, от которых я закашливаюсь, масло, что-то сыпучее. Кожа головы от её манипуляций гореть начинает уже через минут десять экзекуций, но то, что получается по итогу, надо признать, мне нравится.

Мои волосы выглядят, как настоящий шёлк. Идеально гладкие, глянцевые, отливают бликами. Лежат, словно покрывало по плечам почти до самой талии.

— Это… — откашливаюсь, потому что, признаться, сказать комплимент Амине за её старания оказывается сложно. Она сама виновата, что сука, конечно, но тем не менее я чувствую себя из-за этого дискомфортно. — Это очень красиво. Правда.

— Сойдёт, — закатывает глаза она и отворачивается к шкафу, мгновенно теряя интерес.

Ну вот почему она такая? Я ведь вполне искренне!

— Сейчас накрашу тебя, — говорит, копошась в косметичке размером, как мой рюкзак. Я столько косметики видела только в магазине, если честно. Это если не считать примерно одного миллиарда баночек и флаконов на полочках туалетного столика. И стоит только представить, сколько денег на это всё угрохано, так у меня аж под ложечкой сосать начинает. — Кожа у тебя вроде бы не сильно прыщавая, должно быть терпимо.

Вообще-то, уж что, а кожа у меня хорошая. Немного тёмная, загорелая, но без воспалений и высыпаний. Повезло тут.

— Подними подбородок и посмотри на меня, — Амина склоняется, чуть прищурившись. На запястье у неё несколько точек тонального средства, и в одну точку она прикладывает большой конусный спонж.